И вот теперь где-то там появляется еще одна сила.
«Логично было бы ожидать, - подумал царь - что в борьбе за место под солнцем пришельцы обязательно передерутся с местными горцами». Но Наби – Эльмаш, который посредством разветвленной сети агентов имел возможность быть осведомленным о чихе каждого мало-мальски значимого лидера в прилегающих районах, в конце письма сообщал, что варвары довольно быстро поладили между собой. Мало того, к созданной ими антиаккадской коалиции примкнули и все остальные княжества страны Субарту. Царевич высказывал опасение, что такие перемены окажут негативное влияние на поступление афганского олова в Ашшур. А это – прямой удар по наполненности казны.
- Расскажи мне, а то я не знал! – Раздраженно проворчал в бороду царь, и протянул руку за следующим посланием.
Судя по печати на втором конверте, следующая корреспонденция принадлежала руке другого сына Нарам - Суэна, Липитилли. Последний был назначен им на пост энси в шумерском городе Марад. Внутреннее напряжение, которое вдруг вспыхнуло во время ее прочтения в душе правителя, заставило его с такой неконтролируемой силой сцепить зубы, какая едва не привела к их разрушению. Отправитель письма сообщал, что его агентами в районе страны Субарту был замечен всплеск активности эмиссаров из главного святилища шумеров в Ниппуре. Все попытки заполучить в свои руки хотя бы одного из причастных к этому делу злоумышленников пока ни к чему не привели, потому цели их появления в этих краях пока окутаны тайной. В направленности их устремлений, однако, сомневаться не приходится.
Что верно, то верно. Липитилли был с раннего детства убежденным сторонником соблюдения приличий, и никогда бы не позволил себе напрямую давать советы повелителю. Однако сам факт его послания как бы недвусмысленно намекал, что сыновьям и остальным сторонникам династии в отсутствие правителя поддерживать порядок в метрополии становится все труднее.
В свете полученной информации становилось понятным, что с такой тщательностью вынашиваемый план действий на ближайшие месяцы в Анатолии не может быть реализован. Спросите у любого из военачальников, и он вам скажет: без негативных последствий на полдороге внезапно развернуть на 180 градусов преодолевшую много сотен километров армию практически невозможно. Нарамсин прекрасно понимал, что обман корыстных чаяний группы вооруженных мужчин, даже если у каждого из них написано на лбу, что все они твои славные воины, может весьма быстро привести к печальному итогу.
Первым делом нужно избавиться от почты, этим он устранит утечку информации в войска. Царь поманил пальцем одного из телохранителей. Когда тот приблизился, Нарамсин бросил перед собою на выступавший из земли камень табличку с письмом Наби - Эльмаша.
- Преврати это в пыль!
Частые удары тыльной стороной бронзового топора быстро раскрошили послание на мельчайшие кусочки. Через минуту такая же участь постигла и письмо Липитилли.
- А теперь собери все остатки, и выбрось в реку.
Правитель проследил взглядом за действиями воина, и отвел его только после того, когда последняя горсть измельченных кусочков керамики исчезла в волнах Менандра.
Мысли о том, что в течении ближайших дней ему придется втайне от всех заняться корректировкой первоначальной схемы похода, вызвали в пятидесяти шестилетнем царе тягостное чувство морального истощения. Самое главное - никому никаких объяснений. Если с самого начала похода подразумевалось, что все, начиная от самого захудалого воина и заканчивая офицерами средней руки должны обрести свою часть добычи, а заодно и почувствовать себя причастными ко всеобщей иллюзии победы, безусловно, они должны все это получить. Потому царю Аккада пришлось пожертвовать около недели на утоление жажды своих воинов к грабежу. Были обобраны до нитки все населенные пункты, какие было только можно повстречать в районе верхнего течения Менандра. Самой драгоценной жемчужиной среди них, конечно же, оставались, окруженные внушительной крепостной стеной городские кварталы Бейджесултана.