Поскольку в археологических слоях 25 – 24 веков до н. э. в этом разоренном солдатами Нарам – Суэна поселении не наблюдается ни одного идентификатора в виде памятника письменности, ни костных останков одомашненных лошадей, может создаться обманчивое впечатление, что говорить о присутствии индоевропейцев на берегах Менандра в этот период преждевременно. Однако стоит понимать, что, вследствие тогдашних природных условий заниматься коневодством в поросшей лесом Анатолии было очень не просто. Это занятие наиболее ярко проявляло себя только в степных районах, а степень причастности той, или иной местной группы к занятию коневодством вряд ли была способна в условиях 3 тысячелетия до н. э. существенно облегчить ей проникновение в леса Европы или Анатолии. Другими словами не все носители индоевропейских генов имели возможность уделять повышенное внимание преимущественно разведению лошадей, и по причине отсутствия больших открытых пространств и продиктованного окружающей средой установившегося способа производительной экономики распространение одомашненной лошади здесь проходило сравнительно вяло. Археологи подтвердят, что разброс процентного соотношения костных останков не только лошади, но и других одомашненных животных в слоях параллельно проживающих отдельно взятых групп индоевропейского мира мог колебаться в довольно заметных пределах. У одного кластера племен эти останки могли составлять 70 процентов от общего числа, у другого – 5 – 7!!! Стоит ли объяснять, что в отношении своих более мобильных соседей «безлошадные» группы как раз и могли быть наиболее уязвимы если не в экономическом, то уж точно в военном смысле. Возникает великое подозрение, что выталкиваемые на окраины из занимаемого ареала группы изгоев могли состоять из племен, в хозяйстве которых занятие коневодством (мы промолчим об остальных промыслах) занимало сравнительно небольшой процент. Слабому и сегодня в первую очередь указывают на дверь.
Поскольку полноценная классическая конница, какой мы ее себе представляем, не могла стать возможной без изобретения стремян (а это произойдет лишь в далеком 3 веке нашей эры), подвижные соединения передовых армий древнего мира были обречены комплектоваться на основе схемы «лошадь + повозка». На практике самым главным из препятствий в развитии этого рода войск у древних людей оказались даже не технологические трудности, а банальные основы тогдашнего бытия. Во все времена (и у всех народов) величина членов общества, которым предоставлялось право рулить повозкой войны, определялась уровнем развития в этом обществе производящей экономики. За пределами же тогдашнего цивилизованного мира даже к 2000 году до новой эры ее уровень еще не мог быть достаточно высоким.
Справедливости ради также следует отметить, что до расцвета эры колесниц было, хотя и не безнадежно, но все же удручающе далеко. Тот, кто дерзнет запустить подобное производство на поток, прежде всего, должен будет обладать не только элементарным ветеринарным опытом. Здесь потребуются знания в литейном, кузнечном, столярном и плотницком деле, квалифицированные ремесленники, доступ к разнообразному сырью, и целый список требований к социально – экономическим условиям в обществе. Другими словами, без государственной организации – вообще никак! Колесница – высоко технологичный механизм, который первый отдельно взятый Самоделкин, как бы он сам того не возжелал, вряд ли был в состоянии воспроизвести.