На излете 3 тыс. до н. э. нигде и никогда, включая даже раскинувшийся от Северного Причерноморья до Алтая ареал занимавшихся коневодством народов, ни одно племя не могло позволить себе содержание чрезмерно большого числа колесниц. Будь даже наоборот, военные возможности разрозненных племен с примитивной социальной организацией при контактах с военной машиной современных им государств видятся в довольно туманном свете. И отголоски о применении быстрых конских упряжек неминуемо были должны отразиться в хрониках царских архивов.
Однако трудно себе представить, чтобы на протяжении всей второй половины III тысячелетия до н. э. ни один из ступивших на западный анатолийский берег лидеров индоевропейских переселенцев не сподобился прихватить с собой хотя бы пару – тройку одомашненных лошадей. Нет сомнений, что такого рода одиночные эпизоды не могли не иметь место. Но в любом случае то были редкие исключения, которые, подобно приезду в город экзотического зоопарка были не в состоянии оказывать на развитие хозяйства сколько – либо существенное влияние.
Но вернемся в палатку к Нарам – Суэну. Царь являлся одним из лучших стратегов своего времени. Едва ли не одновременное получение сообщений о синхронном наступлении северных варваров с противоположных концов света не могло не наталкивать на известные подозрения. Но приобретенный во многих кампаниях опыт ему все же подсказывал, что появление новых народов вряд ли является частью кем-то подготовленного единого плана. Слишком уж велики пространства, и, скорее всего, эти миграции напрямую могут быть ничем между собою не связаны. Скорее всего, это звенья какого-то непонятного, и изначально общего процесса на задворках Ойкумены. В последние годы лето становится все жарче, и в списке всевозможных причин переселений среди варваров засуха может быть первой из причин. Как бы там ни было, и коль уж это случилось, что именно подтолкнуло их к перемене мест – уже не столь и важно. Главное, чтобы бурление среди северных народов не докатилось до границ Месопотамии. Аккадское царство продолжают раздирать внутренние противоречия, и только одним богам ведомо, до какой степени вмешательство извне способно повлиять на благополучие государства. В переживаниях о судьбах наследников мысли правителя Аккада были обращены вдаль. Однако опасность, подкрадывавшаяся с этой стороны, оказалась гораздо ближе.
До известий о событиях на северных границах Аккада конфликт царского двора со жречеством Энлиля доставлял царю множество многосторонних, и по большей части личных моральных издержек. На этом этапе с ними, хотя и с трудом, но все же еще можно было как-то мириться. Но после прочтения отправленного Липитилли письма эта проблема в глазах Нарам – Суэна обрела твердые признаки сепаратизма. Во время обратного пути из Анатолии царь не раз возвращался мыслями в прошлое, когда он со своим войском уже нависал над областью Гутиум. И тогда его подкрепляемое подозрительностью воображение рисовало сложные и фантастические сценарии. Скорее всего, заговор между жрецами Энлиля и лидерами северных народов развивался уже в те далекие дни, и задачей так некстати вспыхнувшего восстания в Ниппуре было как раз стремление не допустить, что бы царь окончательно не смог повергнуть северные народы в прах. И он, как предсказуемый юнец, тогда спешно возвратился в растревоженную метрополию. Присланные в Анатолию письма сдернули вуаль, скрывавшую истинные границы грандиозного заговора.
Дорога в обратную сторону была неблизкой, и по пути царь имел много времени для повторного анализа полученных писем. Со спокойным сердцем гораздо проще домыслить нюансы, которые в приступе волнения никак и не заметишь между строк.
Если смысловая составляющая в письме Наби – Эльмаша выглядела органично, и не вызывала вопросов, то сообщение Липитилли порождало раздумья. Нарамсин знал своих сыновей и верил им. Любой из них был всецело предан, как ему лично, так и его делу. Странность письма Липитилли состояла в том, что не подчиненным, курировавшего северные районы Наби – Эльмаша, а именно его людям открылась деятельность ниппурских эмиссаров. По логике должно было быть совсем наоборот. С одной стороны это видится логичным – Ниппур и Марад разделяет лишь пара дневных переходов. Мерзопакостные шумеры могли преднамеренно слить агентам Липитилли дозированную часть информации. Возможная предполагаемая цель - втянуть Аккад в новую войну с появившимися в стране Субарту новыми народами. Но что это может им дать? Наверняка на одном из горных перевалов уже приготовлена хитрая ловушка, где царя Аккада и постараются убрать руками варваров. Пусть даже так, Нарамсин в любом случае вынужден принять этот вызов. Здесь хочешь – не хочешь, а нанести в эту сторону превентивный удар придется.