Сразу после возвращения в столицу правитель послал свежие войска в тревожные северо – восточные области. Сам же во главе отряда отборных воинов устремился в Ниппур. Учинять расправу над заговорщиками.
Из отрывочных свидетельств того времени известно, что аккадская армия внезапным штурмом овладела мятежным городом. На следующий день в северо-восточной части города солдаты Нарам – Суэна поднялись на высоченный восемнадцати метровый рукотворный холм, созданный еще вначале IV тысячелетия до н. э. из утрамбованной глины с примесью тростника. На нем возвышались монументальные стены святилища. Ни дать, ни взять, неприступная крепость.
Царю не пристало принимать личное участие в подобных акциях, потому он в окружении приближенных лишь наблюдал за приготовлениями к штурму у подножия холма. Решив, что пора начинать, Нарамсин слегка отвел руку в сторону и поднял ладонь, и оруженосец тотчас вложил в нее приготовленный белый платок. Последовал небрежный взмах царской длани, после чего напряженную тишину вокруг холма нарушил сдавленный от нервного напряжения голос одного из аккадских военачальников. Хотя правитель и понимал, что отдавать распоряжения к штурму главного храма Энлиля и укреплений крепости Бейджесултан – не есть одно, и то же, обратил в его сторону непроницаемый взгляд. Аккадским воинам было проще: услышав приказ, они, словно бездуховные роботы, поднялись наверх по дороге процессий, и принялись рубить парадные ворота храма бронзовыми топорами. Сверху на головы безбожников посыпались проклятия. Этот способ защиты плохо действовал, так как к полудню весь священный комплекс перешел под полный контроль воинов Нарамсина. Все, как один служители Энлиля были принудительно выведены за стены города, однако, это были только рядовые исполнители, а главных магов так нигде и не нашли.
Нарамсин был взбешен, словно ему влепили пощечину. Такое фиаско могло значить только одно из двух. Или кто-то из его ближайшего окружения сотрудничает с заговорщиками, и посмел заблаговременно предупредить злейших врагов государства о походе на Ниппур, или маги из храма Энлиля оказались настолько всемогущи, что своими силами сподобились создать в столице собственную агентурную сеть. Что ж, с этим он разберется потом.
Из числа приведенной в Ниппур группировки для поиска сбежавших злоумышленников задействовали несколько оперативных отрядов, но внезапно налетевшая на этот район пыльная буря положила конец розыскным мероприятиям. Между приближенных и солдат поползли слухи, что здесь наверняка не обошлось без участия демонов пустыни. Нарамсин был вынужден два дня безвылазно просидеть в собственном шатре, а когда природа успокоилась, направился в столицу. Без ликвидации ядра заговорщиков захват мятежного города терял всякий смысл.
Между тем события в стране Субарту развивались по независимому сценарию от аккадского двора. На всем протяжении северной границы от предгорий Загроса до окрестностей современного Диярбакыра варвары каким-то непостижимым образом устроили строжайшую информационную изоляцию Аккада. Нарамсин прекрасно понимал, что для этого было достаточно держать под контролем Фатху – место, где Тигр прорывает горную гряду Хамрин, а также несколько других, менее значимых обходных путей на западе и востоке. Вместе с тем до последнего момента для царской администрации оставалось тайной: удосужились ли варвары уничтожить аккадский контингент, или же только перерезали ему сообщение с метрополией. Как бы там ни было, царский двор и столица пребывали в полнейшем неведении обо всем, что происходило к северу от злосчастного рубежа по гряде Хамрин. Это никак не вписывалось в планы правителя, и по истечении месяца Нарам – Суэн не выдержал, отослал на подмогу посланному корпусу еще один контингент. Но и ему было суждено раствориться среди поросших лесом нагорий. Такой же была судьба направленных в эту сторону лазутчиков. В дополнение ко всему вести о погроме, который учинили аккадские воины в ниппурском храме с превосходящими здравый смысл ужасающими подробностями стали с стремительно распространяться в разные концы Междуречья.