Временной разброс сроков введения в культуру злаковых трав между тем, или иным из озвученных районов составлял от 300 до 500 лет. И хотя каждое из сообществ выбирало свой путь развития, трудно представить, что бы между их представителями не были налажены тесные связи. Как бы там ни было, к началу IX тыс. до н. э. все эти импровизированные пазлы смыкаются в единый земледельческий ареал. Его границы повторяют очертания полоски плодородной земли, по сей день снабжающей продовольствием население стран так называемого Плодородного Полумесяца. В географическом центре этого перевернутого серпа находится холмистое плато, которое постепенно понижается в юго-восточном направлении, и постепенно переходит в гипсовую пустыню. Арабы называют этот район «Эль – Джезира», что значит остров. В названии, очевидно, отражено воспоминание о доисторических временах, когда заболоченный малярийный юг Междуречья был непригодным для житья, а северная его часть воспринималась, как выступающая из воды возвышенность. В первую очередь Эль – Джезира примечательна тем, что в ее пределах параллельно с развитием новых экономических инноваций сформировалась древняя колыбель всех семитских народов.
Долгое время представители местных общин практиковали разведение животных совместно с взращиванием злаковых трав, и теперь были вынуждены вести оседлый способ жизни. По сравнению с неолитическими охотниками и собирателями выходцы из Плодородного Полумесяца вели более обеспеченную жизнь, жили дольше, и размножались быстрей. Благодаря применению новых способов ведения хозяйства здесь довольно скоро (к началу VIII тыс. лет до н. э.) наметился демографический рост. С этого момента представители новой формации стали с различными интервалами переселяться в Аравию, Малую Азию, и даже на север африканского континента. Однако вскоре с середины VIII по V тыс. до н. э. в Старом Свете запустился механизм мощного потепления. Для тех, кто осваивал европейское направление, это был период наивысшего благоприятствования. Параллельно с тем в северной Африке и отдельных районах Азии стартовал процесс тотального иссушения климата. В большинстве случаев флора и фауна этих мест оказались обречены на постепенное вымирание.
А что стало с оказавшимися там людьми?
Самую горькую чашу пришлось испить потомкам переселенцев, устремившихся обживать вековые джунгли древней Сахары. Разумеется, обезвоживание пространств Северной Африки происходило медленно, и в безводную пустыню они превращались не в течение жизни одного поколения, и даже не двух. Поначалу, вероятно, поднятие температуры не превышало несколько десятых, а то и сотых градуса в год. Следует сказать, что тенденция к увеличению тепла была так же неуловима для глаза современников, как и скорость дрейфа материков. Однако у человека с критическим подходом ряд несоответствий между реалиями окружавшей действительности и эпизодами более ранних описаний природы в устных преданиях старожилов могли вызвать кое-какие подозрения. Но чем это могло помочь? Со временем, чтобы не погибнуть в недрах формировавшейся пустыни множество племен были вынуждены бросать обжитые места и уходить в направлении устойчивых к обезвоживанию районов. Больше всех повезло из них тем, кто отступал в направлении огромного мезолитического болота, с доисторических времен питаемого помимо вод Нила еще и окружавшими его другими реками. Все без исключения, они стремительно превращались в русла сезонных потоков, так называемых вади, а заболоченная нильская долина начала постепенно высыхать. Именно здесь к началу пятого тысячелетия до н. э. вследствие сложившихся географических особенностей и социально – экономических перемен стали формироваться очаги древнеегипетской культуры. Спустя тысячу лет (IV тыс. до н. э.) они были уже представлены рядом небольших политических объединений. В этот период в далекой Месопотамии вследствие подувших из Аравии сухих ветров начали стремительно сокращаться площади болот. Перемены в климате изменили ландшафт, и именно это обстоятельство в Междуречье помогло закрепиться шумерам.
В это же время в далекой и влажной Европе медленное повышение температуры тоже спровоцировало смену декораций. Заметнее всего это проявилось на северных широтах, где лиственные леса повели стремительное наступление на север. Почти одновременно с тем (VI тыс. до н. э) носители новых хозяйственных технологий посредством транзитного пути через Анатолию стали расселяться дальше на запад. Ученые установили: скорость расползания их ареала равнялась одному – двум километрам в год. Это привело к тому, что за два тысячелетия ползучей экспансии численность качественно нового населения в Европе значительно возросла. Примерно с 3900 года до н. э. долговременные поселения в Греции стали расти, как грибы.