- Будет сделано, господин! – Приложил ладонь к груди Тамнассу.
Через некоторое время группа воинов под руководством Хантили привела посетителей, приехавших в расположение лагеря Аммихатны. Зять застал царя сидевшим на деревянном походном кресле, поставленном спинкой к собственному шатру, и задумчиво наблюдавшим за пламенем горевшего перед ним костра. В нескольких шагах в стороне языки пламени выхватывали из темноты фигуру приведенного Цидантой таргуманнума - аккадского толмача.
- Все готово! Доставил шесть человек и три колесницы, на которых они прибыли. Можно начинать?
- Скажи, пусть подойдет главный! – Тихо молвил Мурсили.
- Ведите его сюда! – Приказал Хантили в темноту, и два хеттских воина явили на свет костра солидного вида человека предположительно пятидесяти лет от роду. Если судить по внешности и одежде - вылитый хуррит.
- Спроси его – сказал Мурсили таргуманнуму – не знаком ли случайно наш друг с такими деятелями, как Кирта, Хута, или Умбинапи.
Толмач перевел слова царя, и пришелец согласительно кивнул головой.
- Это имена лордов хурритских кланов. Когда-то наши общие предки дружили между собой. Но пришел день, когда арийские роды нас предали, оставив с армиями Вавилона один на один. С той поры между нашми родами не может быть ничего общего. Мы – не маитанне, не хурриты, и не амореи. Мы – народ кашшу!
- Хорошо! В противном случае тебя пришлось бы убить. – Сказал Мурсили. Почему-то в нем сразу возникло подозрение, что стоявший перед ним человек прекрасно осведомлен о неприязни хеттской верхушки к хурритским родам.
Услышав слова обратного перевода, представитель народа кашшу прокаркал несколько фраз, и толмач произнес:
- Мой господин! Перед могуществом страны Хатти склоняет голову Каштилиаш, шейх – эль – кебир (великий шейх, или лорд – прим. авт.) самого большого племени из народа кашшу, и правитель области Хана. Он просит разрешения оказать ему честь преподнести тебе свои скромные дары.
Правильный ход. Должно быть, для этого царька из Ханы так же не являются секретом и установленные среди хеттов правила игры!
По приказу Циданты подчиненные расстелили перед царем ковер, и принялись раскладывать на нем предметы из драгоценных металлов.
- Где ты живешь? – Спросил Муршиль, не без интереса разглядывая подношения, от поверхности которых отражались пляшущие языки костра.
- Моя резиденция находится в городе Терка, родине знаменитого Шамши – Адада Ассирийского. Он является столицей царства Хана, его населяют преимущественно амореи.
- Где конкретно оно расположено?
- К востоку от нижнего течения реки Хабур. Южные наши границы очерчены течением Евфрата. Мой народ обитает к северу и востоку от ареала ханнейских амореев, и мы ведем полукочевой образ жизни. А на востоке с нашими землями соприкасаются владения Вавилона.
- Я слышал, царь Вавилона находится в дружественных отношениях со странами Хурри?
- Это подлинная правда, мой господин!
Неожиданно Мурсили потерял интерес к разговору, и решил подвести итог:
- Помнится, ты обещал мне кое-что сообщить?
Прозвучавший вопрос вызвал неконтролируемый прилив крови к лицу Каштилиаша, и тот мысленно воздал хвалу богам, что разговор происходит в темное время суток.
- Это так, великий правитель! Но прежде, чем начать говорить, должен предупредить: эта информация не предназначена для посторонних ушей, так как может оказаться для тебя очень важной.
Мурсили перевел взгляд на пылающие угли горевшего перед ним костра. Когда он заговорил, в голосе зазвенели повелительные нотки:
- Кто здесь посторонний, а кто нет - решать мне! Говори, зачем пришел!
Глава 5. Рапикум. В преддверии бури.
Еще в начале пути Авимелех с прискорбием убедился, что годы уже потихоньку начинают брать свое. На далекие расстояния он уже больше не ходок. Дабы не замедлять движение своего импровизированного каравана, ему пришлось взобраться на широкую спину крупного породистого осла. Этим непривычным для него способом, если верить сопутствующим ориентирам, посланник царского дома в Аварисе успел проделать большую часть намеченного пути. Уже совсем скоро его глаза увидят жемчужину Месопотамии, Вавилон! Слабый юго-восточный ветерок освежал лицо. Дабы не глотать поднятую ногами полутора сотен человек пыль, предводитель каравана еще с раннего утра занял место в голове походной колонны. Выдерживая дистанцию в три – четыре шага за его спиной, спешенный конюх вел на поводу пару великолепных скакунов. Эти жеребцы, катившие за собой парадную царскую колесницу, входили в сотню лучших представителей эквидов на всем Ближнем Востоке. Колея в колею за ними, управляемый таким же способом, следовал второй ни в чем не уступавший первому экипаж. По правую руку от авимелехова осла топал восемнадцатилетний сын его хозяина, Авраам. Слева его компанию уравновешивал проводник, нанятый среди местных амореев неделю назад.