Дальнейшее промедление с топтанием на месте было для Авраама смерти подобно. Как на первое время, преследователей на колесницах позади ему можно было пока не опасаться. Вместе с тем впереди вынырнувшие из кустарника господа уже почти успели рассредоточиться, делая подобие редкой и развернутой в его сторону цепи. Впрямь, как на охоте. Собственно, это и была охота. Юноша не сомневался, что как минимум половина из нападающих колесниц попытается ему помешать избежать прямого контакта с преградившими им путь легкими пехотинцами (а кем же еще?). Колесницей догнать по прямой линии двух убегавших седоков на лошадях – весьма сомнительная затея. Но если те попытаются избежать контакта с дротиками и стрелами спешивших навстречу им пехотинцев, делая крюк в обход, шансы на успех у противника существенно возрастут. Сын Авимелеха решил рискнуть, и прорываться напролом. Для него это был единственный выход.
Движениями колен Авраам несколько раз толкнул в бока жеребца. Своенравная животина нехотя повиновалась, и, будто издеваясь над человеком, медленной рысцой потрусила на сближение с развернувшейся в облавную линию ватагой импровизированных загонщиков. Числом их было не многим больше, чем находится пальцев на человеческих руках. Во всяком случае, у парня не было времени заниматься точным подсчетом противников. Вместе с тем это не помешало ему прийти к выводу, что по характеру вооружения все они были мобильными разведчиками с конституцией тела как нельзя лучше подходившей для бега на далекие дистанции. Из защитного вооружения не было заметно ничего, а из наступательного – только дротик, или два. Нож, если и есть у кого, в расчет не идет, да и дороговато будет. Для них большего и не требовалось. Было малышу понятно: поставленная перед ними задача не преследовала цель с участием в боевом столкновении с прилично вооруженными противниками. Такие воины были обязаны быть зоркими, подвижными и неуловимыми, словно ветер.
По ходу сближения с варварами - разведчиками в голове Авраама все больше росло понимание, насколько нестандартным было его положение. Легкий гиксосский боевой топорик с длинным топорищем как нельзя лучше подходил для преследования убегавшей пехоты противника с подвижных платформ колесниц. Он так же неплохо зарекомендовал себя в пеших столкновениях на полях сражений в Азии и Египте. Но никто никогда не слышал, чтобы его пользовали, восседая на спине эквида. На спине лошадей вообще никто никогда не воевал. От слова совсем. Конь представлял собой слишком дорогое сокровище, что бы им было так бестолково рисковать. Даже мобильную разведку, и ту в случае необходимости старались проводить с использованием боевых колесниц.
На миг Авраам представил себе, какая жуткая участь в руках варваров может ожидать отца и его людей. Одних он знавал еще до выхода из Египта, с другими познакомился уже непосредственно в Леванте. Мало того, даже начал испытывать к ним дружественную симпатию. Оставалось уповать на элементарный здравый смысл и коммерческую сторону вопроса, которые присутствовали даже среди отсталых народов. Как правило, даже варвары Ливии редко избавлялись от добытых на войне пленников радикальным способом. Что касается таких знатных людей, как Авимелех, так тех вообще не должны убивать. Обычно их переводят в категорию уважаемых гостей. Правда, под надежной охраной, но пылинки должны сдувать. Иначе, кто им заплатит выкуп?
Перед серьезным рывком лошадей рекомендуется достаточно разогревать. Колотя пятками по его бокам, Авраам постепенно ускорил Покладистого - так звали бежавшего сейчас под ним скакуна. Разумнее всего им следовало выйти на максимальную скорость за пару сотен метров до пересечения с людьми противника. Интуитивно он по кратчайшей траектории направил коня на ближайшего к нему в общей цепочке варвара. Молодой аморей отринул все сомнения. Камни брошены! Сейчас одному из них придется умереть.
Где-то с сорока метров касситский пеший разведчик метнул в Авраама дротик. Он был опытный воин. Если бы хотел попасть в коня, то без сомнения бы попал. Вся беда была для него в том, что восприняв от ариев культуру разведения лошадей, касситы переняли от них и трепетное уважение к этим благородным животным. Под всадником же, мчавшимся прямо на него сейчас летел такой прекрасный и мощный скакун, каких он еще в жизни не видывал. Он не посмел рисковать, что бы причинить ему зло. В последний момент рука воина дрогнула, и он против своей воли послал свой дротик немногим выше.
Всадник согнулся, приникнув к гриве коня, и оружие просвистело в полуметре над его головой. С целью вселить в противника ужас аморей выпрямился, как только можно было выпрямиться на спине мчавшейся без седла лошади, и грозно стал вращать над головою топором. Два оказавшихся в тот миг ближайших сотоварища его пешего оппонента после рассказывали в тесном кругу, что со стороны всадник так страшно выглядел, словно сам бог войны.