Ближе к концу III тыс. до н. э. прибрежные жители освоили мореходство, и с материка начали переселяться на Кикладские острова. Вскоре ими там были открыты природные выходы обсидиана (вулканического стекла). Оказалось, при раскалывании из него можно легко получать чрезвычайно острые фрагменты. Это свойство обсидиана было быстро оценено древними людьми, и они стали его применять в изготовлении оружия и орудий труда. Даже, когда человек познакомился с изготовлением металлов, заготовки из «когтя дьявола» по-прежнему имели у своих потребителей большой спрос. Не удивительно, что жители Киклад быстро монополизировали торговлю вулканическим стеклом во всем средиземноморье. Они настолько в этом преуспели, что почти синхронно с заселением островов Лемнос и Лесбос на западных окраинах Анатолии появились их первые торговые поселения: Лимантепе, Паназтепе, Троя и Милет. В сущности, жители всех этих городков являлись представителями обратной миграционной волны.
Ненадолго вернемся в Европу. В большинстве случаев распространение здесь, скажем так, первичных индустриальных инноваций привело к постепенному сокращению ареала коренных обитателей. Правильнее было бы сказать, тотальному поглощению мигрантами. Насколько бескровным был тот процесс, судить сложно. Разумеется, вечно голодные бродяги часто не брезговали грабежами животноводческих ферм, полей, и даже нападениями на поселки. Ответная реакция с потерпевшей стороны не заставляла себя долго ждать. И все же выдвигать вспышки взаимной вражды на роль главной причины вытеснения троглодитов было бы ошибкой. Научись они производить ресурсы, как это делали их оппоненты, все закончилось бы совсем иначе.
При переносе внимания на Восточно – Европейскую равнину мы обнаружим, что сценарии продвижения новых хозяйственных технологий здесь не привели к такой убийственной смене генетического ландшафта, какой на протяжении VII - VI тысячелетий до н. э. наблюдался в Центральной и Западной Европе. Эпоха первой экономической революции привела здесь скорее не к вытеснению, но к смешению генов древних охотников – собирателей, неолитических земледельцев, и жителей предкавказских степей. Возможно, благодаря суровому климату земледельцы здесь не смогли продвинуться дальше границ ареала образованной ими Трипольской культуры. Почти параллельно с тем в бассейнах Днепра, Волги, Урала и Дона в среде местных аборигенов стали постепенно формироваться, и наследовать друг друга ареалы Самарской, Хвалынской, и затем Средне – Стоговской культур.
Чем же они значимы? Дело в том, что из всех современных им народов этих господ выделяет одна общая особенность: с некоторых пор в раскопах местных захоронений археологические экспедиции стали с неизменным постоянством находить останки одомашненной лошади. Принадлежность к дикой природе и наоборот у этого животного легко определяется по форме зубов и характерным изменениям в костях скелета, полученным во время работы на человека. Сопоставив множество сопутствующих находок, большинство ученных склонно считать пространство между Волгой, Доном и Днепром колыбелью индоевропейских народов. Ареал обитания этих пребывавших на стадии первобытно – общинного строя племен с течением времени постепенно расширялся, и как минимум с IV тыс. до н. э. стал проводить агрессивную экспансию в двух противоположных направлениях: на Запад, и на Восток.
Те, кто устремился на Запад, первым делом подчинили себе народы Триполья, и восприняли его культуру. К тому времени успевшие обжить Европу неолитические земледельцы с целью отвоевать у растительности место под пашню стали практиковать лесные пожары. В конце V тыс. до н. э. регулярные выпалы постепенно обнажили коридор по Нижнему и Среднему Дунаю (сейчас он известен, как Аварская тропа). По нему со стороны Восточно – Европейских равнин в западном направлении начали просачиваться первые представители индоевропейских (ИЕ) народов. Протоиндоевропейцы.
Для неолитических земледельцев Европы эти господа оказались опасными соперниками. Долгое сосуществование бок о бок с трипольцами, и потом завоевание последних познакомило ИЕ народы с навыками земледелия, овцеводства и разведения крупного рогатого скота. Как говорилось выше, параллельно с тем они ухитрились одомашнить лошадей. В случае войны владелец коня всегда получает перед пешим противником ряд оперативных тактических преимуществ. Недаром говорят: пеший конному не товарищ.