Теперь настал черед, когда ближайшие партнеры от касситской стороны почти одновременно метнули в него еще по одному дротику. Справа и слева. Однако эта жертва была не про них: двигалась слишком быстро, да и расстояние было далеким. Оба воткнулись в землю где-то далеко позади.
Разумеется, сын Авимелеха ясно представлял, какую великолепную мишень являл тем неприятелю из себя. На то и был весь расчет. И хотя его опыт еще не мог равняться с познаниями бывалых воинов, он вполне был готов предугадать, когда следовало ожидать самого опасного для него следующего броска.
Кассит выдержал время, и метнул свое последнее копье с расстояния шести – пяти метров. В случае с опытным метателем это было равносильно выстрелу из лука в упор. Однако аморей вовремя уловил момент, когда разведчик стал прицеливаться: рука касситского разведчика плавно пошла назад. Расстояние между двумя противниками стремительно сокращалось, так же быстро утекало драгоценное время.
Авраам перебросил топор в левую руку, правой пятерней изо всех сил ухватился за косичку конской гривы, и так быстро поспешил сместиться к левому боку Покладистого, что едва не свалился с коня. Можно сказать, какой-то миг он удерживался на животном только за счет сцепки с гривой коня, переброшенной через его спину правой ноги, и инерции слившихся в общем движении тел. И еще: какая-то частичка его сознания была почему-то уверена, что метательный снаряд, метко брошенный в его бок, должен пролететь мимо. Весь мир вокруг замедлился и сжался до шара на длину вытянутой руки. Чувствуя, что начинает соскальзывать вниз, Авраам бесконечно долго (так ему казалось) и мучительно пытаться взобраться назад. Соскальзывал, и вновь цеплялся за гриву коня. Очень возможно, концентрация на этой борьбе изменила его мироощущение. Разумеется, конечно, на какой-то момент.
Касситский разведчик выбрал для атаки самый правильный момент, что и спасло ему жизнь. Метнувшись в сторону, он едва успел избежать столкновения с несущимся на него жеребцом. В этот самый миг всадник едва не упал, однако, на удивление быстро восстановил устойчивое положение на коне. Авраам тогда испытал нешуточное искушение призвать к ответу наглеца. Но на это уже не оставалось времени: остальные неприятели со всех ног спешили в его сторону. Двое ближайших из них уже вышли на дистанцию прицельного броска.
И все же, это была удача: линия соприкосновения была преодолена беглецом, а самый опасный метатель за его спиной остался без дротиков. Какое-то время этот воин не сможет представлять для него какой-либо угрозы. Разумеется, до той поры, пока не подберет на поле боя первое же брошенное оружие. Мысль об этом заставила сына Авимелеха с удвоенной силой заколотить по бокам Покладистого. Видимо, почувствовав опасность, животное послушно ускорило бег. Разрыв с вражеской линией соприкосновения стремительно увеличивался. Воины справа и слева поспешно бросили еще по дротику ему вслед.
Это же время. Рабочий кабинет в резиденции вавилонского наместника города Рапикум.
В дверь постучали. Пятый, отметил про себя находившийся в помещении мужчина и громко позвал через плечо:
- Входи!
В кабинет шакин – мати (на шумерском буквально - начальник области – прим. авт.) вошли два посетителя. Убалиссу – Мардук, так звали сановника, продолжал стоять у окна со сложенными за поясницей руками, внешне никак не отреагировав на звуки их шагов за спиной. Если бы не тревожные обстоятельства последних дней, можно было бы подумать, что областеначальник изнемогал от скуки, и от нечего делать рассматривал фасады зданий, возвышавшиеся на противоположной стороне дворцовой площади.
- Я привел нужного человека, о котором вчера упоминал, мой господин! – С нотками почтения нарушил тишину один из посетителей.
Сановник соизволил повернуться на голос, и его взгляд встретился с глазами начальника отделения царской почты при администрации Рапикума по имени Нази-Бугаш. Чуть позади слева от чиновника с выражением крайней почтительности на лице вытянулся в струнку худощавый мальчишка лет восемнадцати. Убалиссу – Мардук вспомнил, что пару недель назад видел это безусое лицо в составе очередной группы номадов, прибывших в гарнизон провинции для несения службы. По старой традиции добровольцы из кочевавших по Вавилонии аморейских племен составляли костяк служилого воинства и чиновничьего аппарата в государстве. Оседлых миролюбивых аккадцев на государеву службу брали редко и неохотно. Непроизвольно в голове сановника вспыхнуло и погасло безобидное подозрение, что вряд ли под начало Нази – Бугаша паренек угодил по воле слепого случая. Вероятно, между ним и начальником почты существовала какая-то родственная связь. Если так, это даже скорее хорошо, чем плохо. Сейчас посторонние люди нам здесь ни к чему.