Как показывают археологические находки, в Передней Азии и прилегающих к ней регионах Европы уже с IV тысячелетия до н. э. был хорошо известен такой способ хозяйствования, как производство металлов. Добыча, приготовление руды, и процессы последующих отливок были делом весьма хлопотным, затратным, и напрямую никак не связанным с производством продовольствия.
Рядовым общинникам от такого занятия в частном порядке проку было не много. Потому в продолжение всего раннего бронзового века (приблизительно 3500 – 2700 годы до н. э.) использование металлических предметов на пространствах Анатолии и Северных Балкан было крайне редким, и держалось на сравнительно одинаковом уровне. Однако с социальным расслоением общества в глубине Малой Азии с началом эпохи среднего бронзового века (2700 – 1600 годы до н. э.) динамика производства металлов начала скачкообразно набирать обороты. В этот период на Балканах тоже наблюдался заметный подъем тяжелого производства, но по уровню оборота анатолийские конкуренты опережали европейцев в 4 – 5 раз. Пока опережали. С приближением ко второй половине II тысячелетия до н. э. лидерство в объеме выплавки металлов начинает все увереннее переходить уже к жителям Балкан. Это увлекательная тема совсем другой истории.
Следует сказать, что в среде населявших Анатолию племен наблюдаемый после 2700 г. до н. э. всплеск литейного производства возникал не сам по себе. Дело в том, что обосновавшиеся в далекой Месопотамии шумеры стали интенсивнее обрабатывать землю и все чаще между собою воевать. Показательно, что большое число столкновений между соседскими городскими общинами происходило из-за права владения участками территории, которые были наиболее перспективны для занятия сельским хозяйством. Классическим примером тому может служить двухвековая история распрей между соседними городами Умма и Лагаш.
Но не только рост милитаризации породил в шумерском обществе повышенный интерес к приобретению металлов (именно – приобретению, ибо о собственных рудных месторождениях в Южном Междуречье не было даже намека). Параллельно с тем в рядах правившей прослойки наличествовала потребность в украшениях и предметах для пожертвований в храмы. Общество, скажем так, чем больше созревало, тем больше требовало.
Однако следует отметить, что по причине своих низких физических свойств известная человечеству с XII тысячелетия до н. э. медь уже плохо удовлетворяла требованиям для озвученных групп товаров. Потому спрос на изделия из чистой меди не мог быть большим. Медные слитки имели ценность только по той простой причине, что были незаменимым компонентом для производства несравнимо более прочной и красивой бронзы. Их с готовностью приобретали в любой точке цивилизованного мира, что позволяло в протяжение тысяч лет применять так же в качестве платежных средств. Коротко говоря, медь часто играла роль международной валюты.
Повышение спроса на бронзовое оружие в месопотамских полисах вызвало оживление торговых операций между центрами шумерской цивилизации и окружающими ее регионами. В какой-то момент ее торговые колонисты опутали своим присутствием едва ли не всю Переднюю Азию. Благодаря именно им в Южном Междуречье, где никогда не было собственных рудных выработок стали быстро увеличиваться объемы литейного производства. По сравнению с началом предыдущего тысячелетия случаи выплавки металлов здесь умножились, как минимум, в сотню раз. В свою очередь это повлекло за собой стремительное распространение передовых литейных инноваций на огромных пространствах.
Поиск рудных месторождений в сопредельных странах, и доставка металлов в метрополию были не только трудным, но и опасным занятием. Районы, где добыча основного компонента для выплавки бронзы оказывалась тогда возможной, находились только в Омане, Палестине, Малой Азии, Синае, Кипре, и предгорьях Загроса. Рудники Синая и Палестины были слишком далеки, к тому же очень скоро на них наложили руку египетские фараоны. Кипр тогда был еще недосягаем даже для египтян, а источники поступления меди в Иране то и дело попадали под жесткий контроль молодого государства эламитов. Торговать медью они не отказывались, однако цены ломили дикие. Потому когда-то должен был обязательно наступить момент, когда шумерские перекупщики – тамкары были вынуждены обратить свои взоры в сторону анатолийских месторождений. Их интерес подогревался весьма ценным свойством: добываемая в большинстве месторождений Малой Азии самородная медь, как и в Иране, часто содержит примеси никеля и мышьяка, что в обход участия олова уже само по себе является превосходным и дешевым природным сырьем для производства мышьяковистой бронзы. Разумеется, такая бронза заметно уступала сплаву меди и олова, но это была уже не медь! Исходя из предъявленных требований к вырабатываемому продукту, местные металлурги быстро научились регулировать количество примесей в сплаве: для оружия их доля не должна была превышать 5, а в случае с производством украшений могла возрастать даже до 20 процентов.