Расчеты правителя Аккада строились на обратном. В стратегически важных районах в ожидании беспорядков он расположил лагеря с верными режиму войсками. Но время шло, а в шумерских городах никто не призывал людей выходить на улицы. Смиренная покорность духовных лидеров Междуречья вызывала еще большие подозрения, но повода для расправы над ними не нашлось. Между тем появление на международном горизонте новых проблем все настойчивее требовало от правителя личного участия в делах государства. Думается, оппозиционные силы это тоже прекрасно понимали. Высказанное как-то вскользь одним из соратников царя опасение, что ответ духовенства проявится в неожиданной форме и в самый неподходящий для этого момент, оказалось пророческим.
Нарыв лопнул несколько месяцев спустя, когда по навету представителей торговой гильдии Ашшура Нарам – Суэну пришлось выступить в анатолийский поход. Несмотря на изначальное существование общего плана предпринятой экспедиции, правитель Аккада десятки раз прокручивал в голове различные возможные варианты в сценарии развития кампании. И чем ближе армия Нарам – Суэна приближалась к особняком стоявшему в стороне от россыпи мятежно настроенных против Аккада анатолийских полисов Бейджесултану, тем сильнее крепла в царе уверенность в правильности выбранной им стратегии. Какие бы богатства не скрывались за стенами этого городишки, с целью повысить боевое рвение своих солдат он полностью предоставит его разорение. При таком раскладе любые последующие перемещения войск Аккада в центр, и тем более в восточные районы полуострова, будут неминуемо сокращать их возвратный путь в метрополию. С другой стороны весть о печальной участи особняком стоявшего полиса должна будет заставить местных царьков объединить свои усилия. Где-то на подступах к одному из первых встречных хаттских городов они непременно попытаются сообща перекрыть дорогу аккадским войскам. И тогда им останется самое малое - победить.
И вот, сопровождаемый целым отрядом элитных стражников, посланник из Аккаде настиг колонну Нарам – Суэна на подступах к самой дальней и западной расчетной точке похода. В прочном путевом ларце, добросовестно опечатанном сразу в нескольких местах, лежали написанные рукою царских сыновей письма. Царь с нехорошим предчувствием взломал одну печать за другой.
Внутри ящика находились два глиняных конверта, заботливо завернутые в несколько слоев льняной ткани. При взгляде на них было легко догадаться: предварительно, чтобы не создавать путаницу и не пересекаться, отправители договорились между собой, кто и о чем будет писать.
Несмотря на отсутствие развитых коммуникаций, благодаря деятельности орудовавших за пределами аккадской империи развитой сети агентов Царский Дом был всегда хорошо осведомлен.
Царь извлек из ларца первый из подвернувшихся под руку конвертов, и исследовал его поверхность на предмет несанкционированного взлома. Не найдя подозрительных следов, он расколол конверт об угол ящика, и извлек послание. Судя по почерку, табличка была написана старшим из сыновей царя. Верный Наби – Эльмаш был поставлен главой администрации в небольшом, но весьма удобно расположившемся на Среднем Евфрате городке под названием Туттуль. Уходя в поход, Нарам – Суэн строго – настрого приказал сыну наблюдать за всем, что происходит на землях, которые уходили от его резиденции на юг, и особенно – на север. Наби – Эльмаш сообщал, что на северо – восточных границах государства, явно просочившись через Кавказ (или обойдя его по восточному берегу Каспийского моря), в северные предгорья Загроса вышли племена бледнокожих варваров. Это была плохая новость, так как всякий раз появление возле северных границ государства новых беспокойных соседей вызывало озабоченность в Царском Доме.
Правитель непроизвольно вспомнил, как два года назад с целью повышения контроля за северными путями поступления олова в Малую Азию ему пришлось предпринять поход в центральные области Армянского Нагорья. Достоинства оловянной бронзы были уже давно общепризнаны, потому в Месопотамии уже давно стремились отливать из этого сплава оружие. В районе озера Урмия Нарам - Суэн тогда учинил великий разгром воинственным, но неорганизованным местным горцам, а также легко обратил в бегство войско спешившего им на помощь предводителя лулубеев. Царь хорошо помнил что восточнее тех мест частично в Загросе, частично в прилегающих к нему гористых областях Армянского Нагорья обитали и другие родственные лулубеям племена - гутии. Намерению пройтись с огнем и мечем еще и по этим районам помешали тогда волнения, разыгравшиеся в Ниппуре. Царю срочно пришлось возвращаться назад. В результате не все цели похода были достигнуты, а недобитые варвары укрепились, и стали относиться к аккадской державе еще враждебней.