Мы были вместе, но официально не были вместе. Это была какая-то странная зона неопределённости. Мы держались за руки, иногда целовались, проводили вместе вечера, но не говорили о том, что это значит. Что мы значим друг для друга.
И это начало меня пугать.
— Лен, я не понимаю, что происходит, — призналась я подруге за чашкой чая в моей квартире. Марсель дремал у меня на коленях.
— А ты спроси его, — пожала плечами Лена, как будто это было самое простое решение в мире.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что... а вдруг он скажет, что мы просто друзья? Или что ему нужно время? Или вообще ничего не скажет, и всё станет неловко, и мне придётся бросить проект, и...
— Ань, остановись. — Лена взяла меня за руки. — Ты сейчас придумываешь катастрофу там, где её нет. Я видела, как он на тебя смотрит. Этот мужчина влюблён по уши.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что Алексей рассказал. Дима звонил ему среди ночи и три часа говорил о том, какая ты невероятная.
Я почувствовала, как краснею.
— Правда?
— Правда. Так что перестань накручивать себя и просто наслаждайся моментом. Не всё в жизни нужно контролировать.
Легко сказать. Я всю жизнь пыталась всё контролировать. Планировала каждый шаг, каждое решение. А с Димой всё было спонтанно, непредсказуемо. И именно это меня пугало больше всего.
На следующий день в кафе произошла маленькая катастрофа. Рабочие случайно повредили водопроводную трубу, и половину зала затопило. Я приехала на место происшествия и застала Диму в окружении луж, с полотенцами в руках и отчаянным выражением лица.
— Как всё плохо? — спросила я, стягивая шарф.
— По шкале от «немного неприятно» до «конец света»? — Он вытер лоб. — Где-то посередине.
Мы провели весь вечер, вытирая воду, спасая мебель, успокаивая панику. Дима пытался сохранять оптимизм, но я видела, как он устал. Физически и морально.
Когда рабочие наконец ушли, обещав завтра устранить все последствия, мы остались одни в полутёмном зале. Дима опустился на единственный сухой диван и закрыл лицо руками.
Я села рядом.
— Всё будет хорошо, — сказала я мягко. — Это просто форс-мажор.
— Я устал, Аня. — Его голос был глухим. — Три года я тяну это место один. Делаю всё сам. Готовлю, убираю, веду бухгалтерию, общаюсь с поставщиками. Думал, что справлюсь. Что это поможет мне... не думать. Но иногда я просто хочу всё бросить.
— Почему не бросаешь?
Он поднял голову и посмотрел на меня.
— Потому что это всё, что у меня осталось от неё. От нас. Я не могу это предать.
Я взяла его за руку.
— Дима, это не предательство — жить дальше. Настя не хотела бы, чтобы ты загонял себя в могилу из-за кафе, которое было её мечтой. Она хотела бы, чтобы ты был счастлив.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что любой человек, который по-настоящему любил, хотел бы именно этого.
Слова повисли между нами. Дима молчал, глядя на наши сплетённые пальцы.
— Ты делаешь меня счастливым, — сказал он наконец. — И это пугает. Я боюсь снова потерять. Боюсь снова испытать ту боль.
— Я тоже боюсь, — призналась я. — Боюсь довериться и снова получить удар. Но знаешь что? Я ещё больше боюсь остаться одна. Упустить то, что может стать самым важным в моей жизни, из-за страха.
Дима повернулся ко мне всем телом.
— Аня Соколова, вы хотите встречаться со мной официально?
Я рассмеялась сквозь подступившие слёзы.
— Дмитрий Волков, я бы очень этого хотела.
И он поцеловал меня. Не осторожно, как в прошлый раз, а страстно, отчаянно. Как будто боялся, что это всего лишь сон.
А я целовала его в ответ, забывая обо всём — о затопленном кафе, о сомнениях, о страхах. В этот момент существовали только мы.
ГЛАВА 5. Весна и открытие (от лица Анны)
Март принёс первые признаки весны и финишную прямую ремонта.
Кафе преобразилось. Светлые стены отражали солнечный свет, новые светильники создавали уютную атмосферу вечером, зелёные растения добавляли жизни. Камин в углу работал, излучая тепло. Арт-стена, которую я придумала, стала центральным элементом: первым художником, согласившимся выставить свои работы, стала моя сестра Катя.
— Это нереально! — восторгалась она, развешивая свои акварельные пейзажи. — Аня, ты просто волшебница!
— Это командная работа, — улыбалась я, поправляя одну из картин.
Дима стоял у стойки и смотрел на нас с такой нежностью, что моё сердце переполнялось счастьем. Мы были вместе уже полтора месяца, и каждый день я открывала в нём что-то новое. Его любовь к старым пластинкам. Привычку напевать во время готовки. То, как он заботился о каждом клиенте, запоминая их имена и предпочтения.