Мы ужинали, разговаривали о мелочах, смеялись. А потом я взял её за руки.
— Аня, я хочу сказать тебе кое-что важное.
— Дим, ты меня пугаешь, — нервно улыбнулась она.
— Не бойся. Просто слушай. — Я глубоко вздохнул. — Я долгое время был заперт в прошлом. Винил себя, боялся будущего, существовал, но не жил. А потом появилась ты. И ты показала мне, что можно снова быть счастливым. Что любовь не заканчивается с одним человеком. Что сердце может вмещать больше, чем я думал.
Её глаза наполнились слезами.
— Я не прошу тебя заменить Настю, — продолжал я. — Никто не может этого сделать. Но ты стала моим новым началом. Моей новой любовью. Моей семьёй. И я хочу, чтобы ты знала: я готов. Готов ко всему — к трудностям, к радостям, к будущему. С тобой.
— Дима, — прошептала она.
— Я не делаю тебе предложение, — быстро добавил я. — Ещё рано. Но я обещаю: когда сделаю, это будет незабываемо.
Она рассмеялась сквозь слёзы и обняла меня.
— Я тоже готова, — сказала она. — К чему угодно. С тобой.
В тот вечер я отпустил последние страхи и позволил себе просто любить.
ГЛАВА 8. Август и кризис (от лица Димы)
Август принёс жару и первый настоящий кризис в наших отношениях.
Всё началось с мелочи. Аня упомянула, что её начальник предложил ей повышение — должность главного архитектора нового проекта в Санкт-Петербурге. Проект на год, может, больше. Это был шанс её жизни.
— Поздравляю! — сказал я, обнимая её. — Это же невероятно!
— Да, но... — Она замялась. — Это означает, что мне придётся переехать в Питер. Как минимум на год.
Я замер.
— Переехать?
— Ну да. Проект требует постоянного присутствия. Я буду приезжать на выходные, конечно, но...
— Но год — это долго, — закончил я.
Молчание повисло между нами.
— Ты не хочешь, чтобы я ехала, — констатировала она.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — ответил я честно. — Если это твоя мечта, то...
— Но?
— Но я буду скучать. Чертовски скучать.
Она обняла меня.
— Я тоже. Но это же временно. И мы справимся, правда?
Я кивнул, но внутри что-то сжалось.
Следующие недели были напряжёнными. Аня готовилась к отъезду, собирала документы, искала жильё в Питере. Я пытался поддерживать её, но с каждым днём чувствовал, как нарастает паника.
А потом случилась ссора.
Это было глупо. Мы спорили о том, что она забыла предупредить меня о своих планах на вечер и пошла на встречу с коллегами вместо нашего ужина. Я отреагировал резко, она — тоже. И всё вышло из-под контроля.
— Ты не даешь мне дышать! — кричала она. — Я не могу сделать шаг без того, чтобы ты не переживал!
— Я переживаю, потому что боюсь тебя потерять! — кричал я в ответ.
— Так ты меня и потеряешь, если не дашь мне дышать!
Она ушла, хлопнув дверью. А я остался один в опустевшем кафе и думал: всё, конец. Я всё испортил.
Три дня мы не разговаривали. Три мучительных дня, когда я поднимал телефон сотню раз и не мог набрать её номер. Гордость, страх, обида — всё смешалось в один клубок.
На четвёртый день в кафе пришёл Алексей.
— Ты идиот, — сказал он без предисловий.
— Знаю, — вздохнул я.
— Тогда почему до сих пор не помирился с ней?
— Не знаю, как.
— Начни с извинений. Продолжи признанием, что был неправ. Закончи тем, что будешь поддерживать её, что бы ни случилось.
— А если она не простит?
— Простит. Она тебя любит. Но не тяни. Гордость — плохой советчик.
Я послушался. Вечером я поехал к Ане. Стоял под её окнами, как идиот, и звонил в домофон, пока она не ответила.
— Дима? — В её голосе звучала усталость.
— Впусти меня. Пожалуйста.
Она молчала, но потом дверь открылась.
Я поднялся по лестнице и увидел её — с заплаканными глазами, в старой футболке, с Марселем на руках.
— Прости меня, — сказал я сразу. — Я был неправ. Я вёл себя как собственник, а не как партнёр. Ты имеешь право на свою жизнь, на свои мечты. И я должен поддерживать тебя, а не держать на привязи.
Она поставила кота и обняла меня.
— Я тоже виновата, — прошептала она. — Я должна была обсудить с тобой решение о Питере, а не поставить перед фактом. Это касается нас обоих.
— Поезжай, — сказал я. — В Питер. Это твой шанс. Мы справимся. Приеду навестить, буду звонить каждый день. Главное — не теряй меня.
— Никогда, — пообещала она.
Мы целовались, обнимались, плакали. А потом смеялись над тем, какие мы оба глупые.
— Знаешь, — сказала она, — может, это и к лучшему. Проверим наши отношения на прочность.
— Они прочные, — уверенно ответил я. — Как сталь.