Я медленно развернула салфетку. Мой взгляд растерянно блуждал по столу.
Закуски, в которых я с трудом узнавала ингредиенты, соусы в изящных пиалах, главное блюдо, напоминающее скорее произведение искусства... Лёгкая паника сжала горло. Я боялась сделать что-то не так: взять не тот прибор, перепутать блюда или просто нелепо есть эту красоту.
Дима заметил моё замешательство. Он отложил вилку, и уголки его губ дрогнули в мягкой улыбке.
— Когда мама говорила про «простой ужин», она, кажется, немного слукавила, — в его глазах плескалась добрая насмешка, и от этого стало чуть легче. — Не стесняйся. Что ты обычно любишь есть?
Такой простой, обыденный вопрос в этих позолоченных стенах прозвучал настолько неожиданно, что я на мгновение онемела.
— Ну... — я смущённо уставилась на узор на скатерти. — Наверное, что-то... простое. Картошка пюре с котлетой. Или обычный салат из свежих овощей, без всех этих... трюфелей и прочего. Гречневая каша с молоком на завтрак.
Я произнесла это почти извиняющимся тоном, готовясь к лёгкой усмешке. Но вместо этого Дима внимательно выслушал, кивнул, а затем... неожиданно встал.
— Отличный выбор, — сказал он с такой серьёзностью, будто я только что заказала что-то из меню мишленовского ресторана.
Он взял чистую тарелку и прошёлся вдоль стола. Я следила за ним, завороженная. Его движения были уверенными и точными. Он положил мне ложку нежного картофельного суфле, кусок запечённой телятины, которая смахивала на ту самую «котлету», горсть рукколы с помидорами черри, намеренно обойдя сложные салаты с экзотическими добавками. Он делал это молча, с сосредоточенным видом дегустатора, подбирающего идеальную комбинацию.
Вернувшись, он поставил передо мной тарелку. На ней лежала не случайная куча еды, а аккуратно собранная, простая и на удивление аппетитная порция.
Я смотрела на тарелку, а потом на него, в полном шоке. В горле встал ком. Эта простая, но такая внимательная забота была оглушительной.
Никто, никогда... Никто так не заботился о моих самых простых, базовых потребностях. Даже родители почти всё время пропадали на работе. Мне пришлось рано повзрослеть и возложить на свои детские плечи заботу о доме и пропитании, помимо учёбы и художественной школы.
И тут же, словно ледяной волной, накатили совсем другие воспоминания. Рома. Таким же милым, предупредительным, угадывающим желания он был вначале. Он тоже запоминал, что я люблю, тоже делал мелкие, трогательные жесты. Именно этим он и втёрся в доверие.
Лёгкая, но знакомая паника кольнула под сердцем. Я машинально отодвинула тарелку на сантиметр, пальцы слегка дрогнули.
— Спасибо, — прошептала я, и в голосе прозвучала предательская настороженность. — Это... очень мило. Но ты не обязан.
Дима заметил этот жест, этот крошечный отпор. Он не обиделся. Он медленно сел напротив, его взгляд стал серьёзным и... понимающим.
— Я не Рома, Иветта, — тихо сказал он, впервые за вечер назвав имя своего "двойника". — И я не играю в игры. Я просто подумал, что ты голодна, а разобраться в этом гастрономическом безумии после такого дня — задача не из лёгких. Больше ничего за этим не стоит. Честно.
Он отломил кусочек хлеба и принялся есть, давая мне время и пространство, не давя и не требуя благодарности. И в этой тихой, ненавязчивой поддержке было в тысячу раз больше искренности, чем во всех сладких речах моего бывшего жениха.
Я почувствовала, как по щекам разливается горячая волна стыда. Глупая, неблагодарная... Он проявил такую заботу, а я...
— Прости, — выдохнула я, всё же притянув тарелку чуть ближе. Это был маленький, но важный жест доверия. — Это просто... самозащита. Я не хотела тебя обидеть.
Дима медленно покачал головой. В его глазах не было ни капли упрёка, лишь глубокое, усталое понимание, которое тронуло меня до самого сердца.
— Не извиняйся. Я прекрасно понимаю твоё замешательство. Сложно доверять человеку, который является точной копией личного предателя. Это... естественная защитная реакция. Я бы на твоём месте, наверное, вёл себя так же.
В его словах была горькая правда, но в тот момент она резанула меня по живому. Потому что это было не совсем так. Уже нет. Что-то внутри резко воспротивилось.
— Но ты не копия! — вырвалось у меня громче и резче, чем я планировала. Я посмотрела на него прямо, заставляя себя не отводить взгляд, желая, чтобы он почувствовал мою уверенность. — Вы... вы совершенно по-разному выглядите. Для меня, во всяком случае.
Он замер с бокалом в руке на полпути к губам. Его глаза широко раскрылись от чистого, неподдельного удивления. Казалось, эта мысль была для него в новинку.