Рядом Лиза фыркнула, изящно отломив кусочек хлеба.
— Какое рвение, — прошептала она с лёгкой, ядовитой насмешкой, достаточно громко, чтобы все за столом услышали. Её взгляд скользнул по мне, будто я была странным насекомым, помешавшим её трапезе.
Но слова Димы уже прозвучали как приговор — справедливый и обнадёживающий. Он не лишал меня шанса, не вычёркивал из профессионалов из-за личного конфуза...
— Лёша отвезёт тебя, — твёрдо, не оставляя пространства для возражений, сказал Дима. Он уже доставал телефон, его пальцы быстро пробежали по экрану. Он поднялся, и его тень накрыла меня. — Я тебя провожу до машины.
Мы вышли в коридор, оставив Лизу доедать наш ужин. Я шла рядом с ним по бесконечным, залитым мягким светом коридорам, чувствуя, как в голове роятся тревожные, уродливые мысли.
Он хочет остаться с ней. Конечно. Они явно близки. Все эти «Димочка», этот лёгкий флирт в её тоне, эта уверенность, с которой она вошла... Он просто исполняет долг вежливости, потому что я стала его проблемой, его «инцидентом», и единственной ниточкой к новообретённому брату, а теперь вернётся к ней, к нормальной, понятной жизни в этом дворце из хрусталя.
Стыд и какая-то нелепая, юношеская ревность горели у меня внутри.
Мы вышли к парадному подъезду. Ночной воздух был холодным и чистым после удушающей атмосферы особняка. У подъезда уже ждал чёрный автомобиль, и за рулём сидел Лёша. Дима открыл мне дверь.
— Спасибо за ужин, — пробормотала я, глядя куда-то мимо его плеча, торопясь скрыться в тёмном салоне, уехать, спрятаться, остаться наедине со своим смущением и разобрать по косточкам каждую секунду этого безумного вечера.
— Иветта.
Я замерла на пороге, одна нога уже в салоне, и обернулась. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и его лицо в холодном свете уличных фонарей казалось усталым, но предельно серьёзным. Свет резко выхватывал его скулы и бросал глубокие тени под глаза.
— Я бы с огромным удовольствием поехал сейчас к себе в квартиру, выпил виски и забыл этот день как страшный сон, — его губы тронула кривая, уставшая улыбка, лишённая всякой притворности. — Но мне нужно ещё раз поговорить с мамой. Очень нужно.
Его слова прозвучали с такой обнажённой искренностью, с такой непривычной для него уязвимостью, что все мои глупые, мелкие домыслы о Лизе мгновенно показались смешными и жалкими.
Он не отсылал меня, чтобы вернуться к веселью или к другой женщине. У него были свои, гораздо более тяжёлые битвы, свои трудные разговоры за этими стенами, в этом огромном, роскошном доме.
— И… выглядишь чудесно. — немного замявшись добавил он, чем вызвал приятный трепет в груди.
Я быстро кивнула, не в силах найти слов, и скрылась в тёмном салоне. Дверь мягко закрылась, отсекая меня от его мира.
Когда автомобиль тронулся, я увидела в зеркале заднего вида, как он всё ещё стоит на ступенях. Одинокая, прямая фигура в ослепительном свете прожекторов.
Он простоял так несколько секунд, словно провожая меня, а потом медленно, будто нехотя, развернулся и скрылся в дверях, уходя обратно в дом — к разговору, который мог изменить всё.
Глава 11.
Я не спала всю ночь.
Кофе, монтаж, цветокоррекция — я выжимала из себя всё, чтобы презентация была идеальной. Это был мой шанс всё исправить, доказать, что я не только та истеричка с кексом, а ещё и профессионал.
И у меня получилось…
Кадры вышли волшебными — летящие ткани, отточенные движения моделей, игра света и тени. Я даже смонтировала несколько видео из-за кулис — коротких, динамичных зарисовок, где было всё: и последние штрихи визажистов, и тихий смех моделей, и напряжённые взгляды стилистов. Выглядело это безумно эстетично и дорого, будто кадры из кино.
А потом я наткнулась на тот снимок.
Дима с измазанным кремом лицом. Щёки моментально вспыхнули, но...
Чёрт возьми, кадр вышел мощным. Сюрреалистичным, острым, будто со съёмки какого-нибудь смелого фэшн-проекта, где красоту ищут в несовершенстве.
Сердце ёкнуло. Я быстренько скинула фото на телефон и засунула в секретный, скрытый альбом. На всякий случай. Чтобы никто, даже он, никогда его не увидел. Мысль о том, что Дима может наткнуться на это доказательство моего безумия, заставляла меня сгорать со стыда.
В зале для презентации я была одной из первых. Мой показ стоял последним в списке, так что я заняла место во втором ряду и наблюдала, как зал наполняется.
Вот пробежали, щебеча, модели. В дальнем углу я заметила Миру — она о чём-то живо спорила со стилистом. Они были далеко и не видели меня. И слава богу. После вчерашнего они наверняка считают меня психопаткой.