— Зато какая свобода! — снимаю свои туфли и кружусь босиком. — Попробуй!
Он смеётся, но через мгновение уже сидит на диване и с облегчением стягивает туфли.
— Боже, это лучше, чем шампанское! — растягивает пальцы ног. — Но теперь мы обязаны станцевать босиком. Таковы правила!
— Какие ещё правила? — хохочу я.
— Правила двоих сумасшедших под звёздами! — он вскакивает и тянет меня за руку. — Раз уж мы пошли против дресс-кода, нужно идти до конца!
Он встал босиком на прохладный паркет и с комичной торжественностью протянул мне руку:
— Мадемуазель, разрешите пригласить вас на этот безумный танец?
Я с игривым реверансом приняла его предложение:
— Только если вы обещаете не наступать мне на ноги, месье. Без туфель это будет особенно чувствительно!
Мы закружились под тихую музыку, доносящуюся снизу. Он оказался удивительно грациозным партнёром, даже без обуви. В какой-то момент он поднял меня на руки, и я с визгом обвила его шею:
— Что ты делаешь?!
— Это же наш первый танец босиком! — он смеялся, легко вращая меня. — Он должен быть незабываемым!
В тот самый момент, когда он кружил меня на руках, снаружи грянул первый залп салюта. Изумрудные искры осыпались за стеклянным куполом, озаряя его маску волшебным светом. Я чувствовала, как его руки надежно поддерживают меня, а моё сердце бешено колотится — не от страха, а от чего-то нового, щемящего и прекрасного.
Скоро мой день рождения, — пронеслось у меня в голове, — и я бы хотела, чтобы в новом году было больше вот таких мгновений — искренних, волшебных, когда время останавливается.
Снизу донёсся первый удар курантов.
Он медленно опустил меня на пол, но не отпустил, поддерживая за талию. Его взгляд стал серьёзным, почти торжественным. Мои ладони прилипли к его плечам, ощущая под тонкой тканью пиджака напряжение мышц. Казалось, время замерло, и весь мир сузился до этого полумрака под звёздами, до его тёмных глаз, смотрящих на меня сквозь прорези маски.
— Говорят... — его голос прозвучал тихо, но ясно, сквозь нарастающий грохот фейерверка, — как встретишь Новый год, так его и проведёшь.
Второй удар курантов.
Я хочу, чтобы он был полон именно таких моментов, — подумала я, глядя на него. — Моментов, когда не нужно притворяться.
— Я не знаю, что принесёт нам этот год... — его пальцы нежно сжали мои.
Их тепло проникло сквозь кожу, разливаясь по всему телу сладкой, трепетной дрожью. Я боялась пошевелиться, боялась спугнуть это хрупкое, невероятное чувство, рождающееся между нами.
Третий удар.
Чтобы было больше смелости, — мысленно загадала я, — больше вот такой лёгкости.
— Но я знаю, что хочу, чтобы он был полон...
Четвёртый удар.
Чтобы жизнь была такой же яркой, как эти фейерверки над нами.
—...таких же искренних моментов... — Его большой палец провел по моей ладони, и от этого простого прикосновения перехватило дыхание.
Пятый удар.
И чтобы хватило духу не прятаться больше.
—...такой же лёгкости... — Он притянул меня чуть ближе, и наши тела едва коснулись друг друга. Воздух словно заискрился.
Шестой удар.
Чтобы хватило смелости быть собой.
—...и таких же тёплых прикосновений. — Его слова звучали как клятва, а его руки на моей талии дрожали — или это дрожала я?
Седьмой удар.
И встретить человека, с которым будет так же просто, как сейчас.
Он прикоснулся к моей щеке, и его пальцы были удивительно нежными. Я прикрыла глаза, погружаясь в это ощущение.
Его кожа была тёплой, чуть шероховатой, и от каждого прикосновения по спине бежали мурашки. Я чувствовала его дыхание на своих губах — сладкое, с лёгким ароматом сока и чего-то неуловимого.
Восьмой удар.
— С Новым годом, — прошептал он. Его голос прозвучал так близко, так интимно, что всё внутри меня сжалось в сладком предвкушении.
Девятый удар.
И с днём рождения, — мысленно добавила я, — пусть этот год будет особенным.
И прежде, чем прозвучал десятый удар, его губы коснулись моих. Маска скрывала его лицо, но не могла скрыть трепет этого поцелуя — нежного, но уверенного, в котором смешались обещание, надежда и вся магия этой звёздной ночи.
Я отвечала ему, чувствуя, как таят сомнения внутри меня. Его руки крепче сомкнулись на моей спине, прижимая к себе. В ушах стоял оглушительный грохот салюта, но я слышала только бешеный стук своего сердца и его тихое, прерывистое дыхание. Это был поцелуй, который длился вечность и мгновение одновременно — поцелуй, стиравший границы между реальностью и этой внезапно зародившейся сказкой.