Когда раздался двенадцатый удар, мы всё ещё стояли, обнявшись, под осыпающимся с неба фейерверком. Мои пальцы вцепились в его пиджак, не желая отпускать. Щеки горели, губы покалывало от его прикосновений, а в груди поселилось странное, тёплое чувство, которого я не знала прежде.
Я точно понимала — что бы ни случилось дальше, этот момент навсегда останется в моей памяти как самый необычный и прекрасный новый год в моей жизни.
Глава 17.
Проснулась я от того, что сердце всё ещё бешено колотилось, будто продолжая тот полуночный танец. Первые зимние лучи пробивались сквозь ставни, рисуя на полу золотые полосы. В груди было тепло и светло — такое странное, щемящее чувство счастья, которое заставляло улыбаться даже без причины. Я потянулась, и воспоминания хлынули волной: его руки, твёрдые и надёжные, его губы, нежные и уверенные, салют, окрашивающий его маску в изумрудные и алые отсветы...
Мы тогда переместились на диван, укрытый мягкими пледами. Он не отпускал мою руку, его пальцы переплетались с моими, будто боялись, что я растворюсь, как дым.
Мы говорили о всякой ерунде — о любимых книгах, о смешных случаях из детства, о том, как я впервые попробовала кататься на лыжах и с размаху врезалась в сугроб. Он смеялся, и звук его смеха был тёплым и грудным, даже сквозь маску. Мы смотрели, как за окном грохочет салют, и я думала, что никогда ещё не чувствовала себя так... будто я наконец на своём месте.
Потом он уснул. Голова его склонилась на спинку дивана, дыхание стало ровным и глубоким. Я сидела рядом, не в силах заставить себя уйти, и смотрела на него. Маска скрывала его лицо, оставляя загадку. Рука так и тянулась к ней, к этой тёмной бархатной повязке, снять её, увидеть того, кто подарил мне эту невероятную ночь...
Но я сдержалась. Какая-то часть меня нашёптывала, что некоторые тайны должны оставаться тайнами. Что эта ночь была сказкой, а сказки не терпят суровой реальности. Я наклонилась, коснулась губами его лба там, где маска оставляла кожу открытой, и тихо-тихо выскользнула из мансарды.
А сейчас, лежа в постели и глядя в потолок, я понимала, что сна больше не будет. Эмоции буйствовали внутри, требуя выхода. Решение пришло само — баня и бассейн. Пока все спят после бурной ночи, я смогу побыть одна, привести в порядок мысли и это безумное сердце.
Натянув тёплый спортивный костюм, я на цыпочках вышла из домика. Морозный воздух обжёг лёгкие, заставив вздрогнуть. Вокруг царила идеальная, хрустальная тишина, нарушаемая лишь хрустом снега под ногами. Ни души. Я почти побежала к зданию спа-комплекса, надеясь, что и там будет пусто.
Раздеваясь в предбаннике, я с ужасом вспомнила про купальник. Катя, вечная проказница, сунула его мне вчера со словами: «Пригодится, уверена!». Я развернула тряпочку и ахнула. Это было... ничто. Два треугольника для груди, едва прикрывающих то, что должно быть прикрыто, полтора треугольника для моей нижней части и тонкие-тонкие верёвочки. Но надевать было нечего, альтернатив не имелось.
Я покраснела до корней волос, представляя, что будет, если кто-то войдёт. Но желание погрузиться в тёплую воду пересилило стыд.
Никого же нет, — убеждала я себя, с трудом завязывая эти злополучные верёвочки на шее и пояснице.
Я чувствовала себя невероятно уязвимой и одновременно... смелой. Будто эта ночь и этот купальник стёрли во мне какую-то старую, застенчивую версию меня. Решив сначала окунуться в бассейн, я накинула халат и прошла в закрытое помещение с бассейном.
Воздух здесь был влажным и тёплым, пахло хлоркой и ароматическими маслами. Огромный бассейн с бирюзовой водой манил к себе. Я огляделась — ни души. С облегчением сбросила халат на шезлонг и, стараясь не думать о своём «наряде», быстрыми шагами подошла к лестнице.
Вода оказалась божественно тёплой. Я погрузилась с головой, и мир снаружи исчез. Всплыв, я откинула мокрые волосы и уплыла на середину бассейна. Легла на спину, глядя в стеклянный потолок, через который проглядывало бледное зимнее небо. Я закрыла глаза, и снова передо мной встало его лицо в маске, его руки, его поцелуй...
И та щемящая, сладкая боль от того, что я ушла, не узнав его. Но вместе с болью было и чувство правильности этого поступка.
Эта ночь останется со мной чистой, идеальной сказкой.
А сегодня... сегодня начинался новый год.
И я, лежа здесь в тёплой воде, слыша лишь плеск воды и биение собственного сердца, чувствовала, что он будет особенным.