И тут его выражение сменилось. Испуг уступил место той самой знакомой, немного насмешливой улыбке.
— Знаете, Иветта, от меня ещё никто не пытался сбежать на тот свет, — он произнёс это легко, но в его глазах всё ещё плескалось беспокойство. — Вы, кажется, специализируетесь на том, чтобы делать наши встречи... незабываемыми. Сначала кекс в лицо, теперь добровольное утопление. Что дальше?
Я пыталась отдышаться, чувствуя, как горит всё лицо. Его руки всё ещё обнимали мою талию, его тело было тёплым и твёрдым, и от этого близости голова шла кругом.
— Я... я просто... — я пыталась что-то сказать, найти хоть какое-то оправдание, но слова застревали в горле. — Мне стало жарко... — выдавила я совсем уж глупое оправдание, и сама чуть не фыркнула от его абсурдности.
В этот момент мой взгляд упал на его губы. И почему-то... они напомнили мне о других губах. О незнакомце в маске. О том поцелуе под звёздами. Это воспоминание нахлынуло так ярко и невпопад, что я невольно закусила свою нижнюю губу, пытаясь загнать обратно это безумное, неуместное сравнение.
И он это заметил. Его взгляд изменился. Насмешка и беспокойство куда-то ушли, сменившись чем-то тёплым, тяжёлым, интимным. Он смотрел на мои губы так пристально, что по моей коже пробежали мурашки.
Его руки на моей талии не отпускали, а наоборот, одна из них медленно, почти неуловимо, скользнула чуть ниже, скользнув по мокрой коже бикини, не доходя до линии бёдер, но обещая...
Испуг резко вонзился в меня холодным лезвием. Я инстинктивно, с силой, на которую сама не рассчитывала, оттолкнула его от себя.
— Не надо! — мой голос прозвучал резко и громко в тишине бассейна.
Он мгновенно разжал руки и отплыл на шаг, его лицо вытянулось от изумления, а затем на нём появилось искреннее раскаяние.
— Простите, я... я не это имел в виду, — он провёл рукой по лицу, смахивая воду и смущение. — Это было неуместно. Прошу прощения, Иветта.
Он отплыл ещё дальше, давая мне пространство, его взгляд стал избегающим. Воздух между нами сгустился от неловкости.
Я стояла, обняв себя за плечи, дрожа от пережитого шока, от этой дурацкой ситуации и от тех странных, противоречивых чувств, которые бушевали внутри.
Стыд, смущение, испуг... и какая-то щемящая, предательская искорка чего-то ещё, того, что заставило меня вспомнить о поцелуе под звёздами.
Глава 19.
Молчание повисло между нами, густое и тяжёлое, как вода в бассейне. Я всё ещё стояла, обхватив себя за плечи, чувствуя, как каждая капля, скатывающаяся по коже, звенит в тишине. Стыд и смущение горели на моих щеках пожаром.
Первым заговорил он. Его голос, обычно такой уверенный и собранный, прозвучал нарочито легко, словно он пытался разрядить обстановку.
— Похоже, я испортил ваше утреннее одиночество, — он сделал небольшой гребок, отплывая ещё на пару метров, давая мне ещё больше пространства. — Признаюсь, я тоже думал, что здесь никого нет.
Это была моя возможность. Слова вырвались сами, прежде чем я успела их обдумать, прозвучав как обвинение:
— Я была уверена, что вас вообще не было на праздновании! Мира говорила, что вас никто не видел.
Он замер, его брови чуть приподнялись.
— А я и не был. Приехал только под утро, разбираться с последствиями вчерашнего банкета. — Он пожал плечами, и в его гладах мелькнула тень усталости. — Новый год — не повод отменять рабочие вопросы.
Что-то внутри меня ёкнуло. Глупое, иррациональное разочарование.
Значит, это не он... — пронеслось в голове, и следом за ним — странное облегчение. Если бы это был он...
Боже, мысль о том, что мой начальник мог быть тем самым незнакомцем, была одновременно и пугающей, и пьянящей. Теперь же всё возвращалось на свои места.
Он — директор. Я — сотрудница. Между нами — пропасть субординации и несколько слоёв одежды, один из которых в данный момент состоял из трёх треугольников и верёвочек.
— Понятно, — пробормотала я, глядя куда-то в воду.
— А вы хорошо провели вчерашний вечер? — его вопрос застал меня врасплох.
Я резко подняла на него взгляд, но его лицо было невозмутимым.
— Да... да, конечно, — пролепетала я. — Очень... празднично.
— Рад слышать, — он кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнула какая-то странная искорка, но тут же погасла. — Кстати, раз уж мы оба здесь и, кажется, не спим, не хотите ли позавтракать? Поваров, я знаю, приготовили гору салатов с прошлого вечера. И свежий апельсиновый фреш... — он сделал паузу, — ...чтобы протрезветь.