Шла я значит, такая счастливая и влюблённая, в предвкушении романтического чаепития с пирожными. Так спешила и так замечталась, что не заметила скользкий участок дороги, рядом с нашей многоэтажкой. Навернулась я знатно.
Эклеры, которые я бережно несла в руках, подлетели и приземлились рядом со мной, после недолгого эпичного полёта. Конечно же, уже без коробки. Расстроенная больше тем, что эклеры не пригодны для еды, чем своим падением, даже не сразу решилась подняться. Так и лежала, глядя в небо.
Может и дальше бы лежала, если бы не услышала за поворотом, где был наш подъезд, голос Ромы, который с кем-то общался. Наверное, тоже только приехал и разговаривает по телефону. Аккуратно поднимаясь и проверяя себя на целость ног и рук, решила забить на эклеры и пойти к любимому, чтобы обнять и рассказать эту нелепую историю. Но как только я встала и выглянула за угол, так и впала в ступор.
Мой будущий муж складывал свои вещи в чей-то автомобиль. Общался он при этом с водителем, которого я сначала не разглядела. Она вышла на своих высоченных шпильках и в пушистом полушубке, чтобы поторопить его. А после повиснув у него на шее, эта мадам его чуть ли не есть начала.
Поцелуем это назвать было сложно.
До сих пор жалею, что не смогла подойти и устроить ему допрос с пристрастием. Или на крайний случай «угостить» этих двоих эклерами, размазав по их надменным скользким рожам. Ведь после поцелуя они обсуждали то, как развели очередную лохушку, в моём лице. Какая я наивная и как это было просто. Что даже двух месяцев ему не пришлось мучиться и дальше притворяться влюблённым рядом со мной.
Я так и стояла в своём укрытии, даже после того, как они сели в автомобиль и уехали, перебирая в памяти его душещипательную «легенду».
Он тогда рассказал мне историю о больном отце в Омске, о срочной операции. Я, дура, отдала ему все свои сбережения, скопленные на фототехнику, и ещё заняла у родителей. А он взял всё наличкой — ведь с картой «внезапно» возникли проблемы. Я верила, что мы скоро поженимся, что семье надо помогать...
Дура дурой, что сказать. Я себя никак не оправдываю ведь. Сама знаю теперь, что таких историй в мире много. Я же на форумах завсегдатая поначалу была и даже на личных встречах таких групп бывала. Кто попался на удочку аферистов.
Что-то есть сразу перехотелось. Я сжала камеру так, что кости побелели. Год прошёл, а боль и унижение всё ещё здесь, под кожей, готовые вырваться наружу от одного неверного воспоминания.
Вернувшись к любимой камере, через видоискатель начала искать красивые кадры, пытаясь заткнуть дыру в душе работой. Сделав пару кадров, заметила, что у входа в этот зал началась какая-то суета. Так как столик, возле которого я стояла, был очень близко расположен к выходу, решила остаться на месте и ждать.
Всё так же глядя в видоискатель, наконец увидела, что прибыли новые гости.
Сначала зашла эффектная брюнетка, с видом хозяйки положения.
Далее симпатичный блондин, который лучезарно улыбался.
А затем зашёл...
И время остановилось.
Моё сердце рухнуло куда-то в пятки, а потом с силой ударило в грудь. Я застыла, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать глаз от видоискателя. Как тогда, на скользком тротуаре.
В объективе моей камеры, в этом самом храме моей мечты, стоял он.
Рома.
Глава 3.
Он был всё так же безупречен в своём дорогом костюме. Улыбался той самой улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги.
И в этот миг что-то внутри щёлкнуло. Тихо, но чётко. Будто сработал последний механизм в давно заведённых часах.
Год назад, у подъезда, я распласталась на асфальте вместе с его дурацкими эклерами. А потом просто наблюдала как он уезжает с моими деньгами и той гламурной девицей.
Я была жертвой. Наблюдателем. Той, кто боится выйти из тени.
Но сегодня всё было иначе. Я стояла в модном доме своей мечты. С камерой в руках, которая стала моей опорой и моей силой. А он пришёл сюда, в мой новый мир, вырядившись в ту же самую ложь, что когда-то чуть не сломала меня.
Мои руки сами потянулись обратно к столу с угощениями. Взгляд упал на идеальный кекс, увенчанный огромной шапкой взбитых сливок. Он был таким же красивым, притворным и сладким снаружи, как и мой бывший «принц».
Я взяла кекс. Ладонь не дрогнула.
И медленно, не сводя с него глаз, пошла через зал. Я не думала о последствиях. Не думала о том, что это мой незакрытый гештальт, невысказанные слова и невыплаканные слёзы. Я думала только о том, что сейчас, наконец, поставлю жирную, сладкую точку в этой истории.