От этих слов мои щёки вспыхнули с новой силой.
Апельсиновый фреш.
Словно эхо из прошлой ночи. Из мансарды. От незнакомца.
Я уставилась на Дмитрия Александровича, пытаясь найти в его спокойном, невозмутимом лице хоть намёк, хоть тень умысла. Но нет. Он смотрел на меня с вежливым, почти деловым интересом.
— Я... — я сглотнула. Завтрак с начальником. В купальнике. Это был новый уровень абсурда.
— Не стоит беспокоиться, я не буду вас долго задерживать, — добавил он, словно прочитав мои мысли.
И тут во мне что-то переключилось. Чувство неловкости достигло своего пика и... лопнуло. Всё равно хуже уже не будет.
— Хорошо, — неожиданно для себя согласилась я. — Но... — я сделала глубокий вдох, чувствуя, как краснею до корней волос, — ...вы не могли бы... отвернуться?
Он застыл с выражением полного недоумения на лице.
— Простите?
— Отвернуться, — повторила я, глядя куда-то в область его подбородка. — Пока я... выйду. И надену халат.
На его губах заплясала сдерживаемая улыбка. Он явно пытался сохранить серьёзность, но уголки его рта предательски подрагивали.
— Иветта, — произнёс он, и в его голосе прозвучала мягкая насмешка, — поверьте, за годы работы в индустрии моды я видел достаточно... э-э-э... обнажённых фигур. С профессиональной точки зрения, разумеется.
От этих слов мне захотелось немедленно нырнуть обратно и уже не всплывать.
Вот именно! Он видел тысячи идеальных, отполированных до блеска тел. А я... я просто я. Со своими родинками, шрамами и неидеальными пропорциями. И он мой босс!
— Это... это не про профессиональный взгляд, — выдохнула я, и голос мой дрогнул. — Это про... меня. Пожалуйста.
Он посмотрел на меня ещё секунду, и его взгляд смягчился. Кивнув, он развернулся и поплыл к противоположному краю бассейна, демонстративно уставившись в мозаику на дне.
Сердце колотилось где-то в горле. Я не стала проверять, не подглядывает ли он — мысль об этом была невыносима. Я выбралась из воды одним стремительным движением и, не останавливаясь, почти побежала по мокрой плитке к вешалке, где висел мой халат. Пальцы дрожали, когда я накидывала его на себя, будто пытаясь закутать в ткань всё своё смущение, всю эту дикую, неловкую и до смешного пикантную ситуацию.
Схватив края халата и затянув пояс так, что, казалось, пережала все внутренние органы, я сделала глубокий вдох.
— Можете вылезать, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Со стороны бассейна донёсся лёгкий всплеск, а затем его смех — тёплый и немного насмешливый.
— Окей, босс, — отозвался он, и я услышала, как он поднимается по лестнице.
Не смотреть, не смотреть, не смотреть, — заклинанием пронеслось у меня в голове. Но глаза, предатели, сами повернулись в его сторону. И... о, Господи.
Вода стекала по его торсу, подчёркивая каждую мышцу, каждый рельеф. Широкие плечи, мощная грудная клетка, тот самый пресловутый «пресс с кубиками», о котором я читала только в романах... Он был... идеальным. И абсолютно мокрым. И стоящим в трёх метрах от меня. Воздух снова перехватило, а щёки запылали с новой, удвоенной силой.
Он заметил. Конечно, заметил. Его взгляд скользнул по моему пунцовому лицу, и губы растянулись в ухмылке.
— Что-то как-то несправедливо получается, — произнёс он, проводя рукой по волосам, с которых стекали струйки. — Мне нельзя было смотреть, а вы... — он сделал многозначительную паузу, — ...внимательно изучаете мою анатомию.
От его слов во рту пересохло. Но вместо того, чтобы провалиться сквозь землю, во мне вдруг проснулась какая-то доселе неведомая дерзость. Возможно, сработал защитный механизм психики.
— Это был взгляд фотографа, — парировала я, стараясь придать голосу профессиональную холодность и даже слегка хмыкнув. — Оцениваю свет, тени, рельеф. Чисто профессиональный интерес.
Дмитрий Александрович рассмеялся — уже не тихо, а громко и открыто. Его смех эхом разнёсся по пустому залу бассейна.
— Ну, предположим, — он кивнул, всё ещё улыбаясь, и направился к своему халату, небрежно накинутому на шезлонг. — Тогда, как коллега коллеге, предлагаю подняться на второй этаж. Там подают завтрак. И, кажется, там принято появляться в таком виде, — он указал на свой халат.
Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Когда он повернулся ко мне спиной, завязывая пояс, я позволила себе выдохнуть.