Он видел. Боже, он видел меня! Видел, как я шла… или стояла… Он что-то знает? Или просто догадывается?
Мой разум метнулся в поисках выхода, как мышь в западне. Маски. Все были в масках! Это была единственная соломинка.
– Ты… ты наверняка меня с кем-то перепутал, Слава, – голос мой дрогнул, и я сделала над собой усилие, чтобы выговорить следующее твёрже. – Все были в масках. И платья у половины девушек были похожие. Это не могла быть я. Я уже спала.
Я не сводила глаз со Славы, боясь посмотреть на Дмитрия. Я видела, как по лицу Славы скользнула всё та же хитрая, знающая ухмылка.
Он не верил. Он знал, что я лгу. Он, возможно, и не видел меня на самом деле, но его охотничий нюх учуял ложь за версту.
– Возможно, возможно, – он театрально вздохнул, разводя руками. – Маски, конечно, всё запутывают. Легко спутать принцессу с Золушкой.
Его слова повисли в воздухе, многозначительные и ядовитые. Катя подавила новый смешок. Мира смотрела на меня с ещё большим интересом.
А я сидела, пытаясь дышать ровно, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Я только что публично солгала своему начальнику и всем коллегам. И один человек точно знал об этом.
Я рискнула поднять взгляд на Дмитрия Александровича. Он больше не смотрел на меня. Он смотрел куда-то в окно, на заснеженные ели, и его лицо было совершенно невозмутимым.
Но уголок его рта… Мне показалось, или он был чуть-чуть приподнят? В насмешке? В раздумье? Или это была просто игра света?
Глава 22.
Общее веселье за столом пошло на спад, остались лишь довольное урчание и звон ложек о кофейные чашки. Я уже мысленно торжествовала – ещё немного, и я смогу незаметно улизнуть. Но неугомонный Слава, будто чувствуя, что компанию пора подпитывать новой порцией смуты, снова встряхнул нас.
— А что, друзья мои, если мы оторвём свои уютно устроившиеся пятые точки от этих гостеприимных стульев? — провозгласил он, потирая руки с видом заговорщика. — Комплекс, между прочим, огромный! Тут ведь и зимний сад с орхидеями есть, и крытые галереи с местными художниками, и даже конюшня с породистыми рысаками! Давайте исследовать!
Стол тут же взорвался гамом предложений и споров, словно стая воробьев слетелась на крошку хлеба.
— Я – в баню! Однозначно! – тут же заявила Катя, сладко потягиваясь. – Нужно париться, пока мы тут.
— А я на конюшню! – воскликнула Юля, хлопая в ладоши. – Я с детства лошадок обожала! Фотки для ВК будут шикарные!
— А давайте все вместе на каток? – предложил Алекс, поправляя очки. – Там же крытый, лёд якобы идеальный.
Я молча сидела в своём махровом коконе, вжавшись в спинку стула, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Я лишь изредка кивала, не вникая в суть спора, и мысленно выстраивала безупречный план побега.
Идеально, – ликовала я внутренне, – вот-вот все разбегутся в разные стороны, увлечённые своими маршрутами. Я тихо, как мышка, улизну в номер, наконец-то сниму этот проклятый, насквозь мокрый купальник, впившийся в кожу, облачусь в нормальные, тёплые, сухие и, главное, максимально закрытые вещи. И пойду гулять одна.
Куда-нибудь в глухой уголок парка. Без этих оценивающих взглядов, без едких подколов Славы, без этого давящего, невыносимого присутствия начальника в двух шагах. Только тишина, покой, хруст снега и ни единой живой души, которая напомнила бы мне о сегодняшнем унижении.
Но вселенная, казалось, с упоением наблюдала за моими унижениями и решила, что я ещё недостаточно помучалась. Моя подруга Мира, милая, добрая и до невозможности проницательная Мира, вдруг повернулась ко мне, её глаза сияли, как у ребёнка, нашедшего спрятанный подарок.
— А ты, Иветта! Мы же вчера в автобусе говорили! – воскликнула она, хватая меня за рукав халата. – Ты же рассказывала, что с детства мечтала прокатиться на снегоходе! Что это твоя несбыточная фантазия! А я тут от горничной слышала, здесь как раз есть шикарный прокат, и трассы через лес просто загляденье!
Внутри у меня все рухнуло и завыло в унисон. Да, я мечтала. Я с детства засматривалась на ролики, где эти мощные, рычащие машины режут снежный покров, вздымая за собой белоснежные вихри. Я представляла себе ветер, бьющий в лицо, скорость, чувство полной свободы.
Но сейчас? Сейчас я была похожа на выжатый, промокший до нитки лимон, и единственным моим истинным желанием была анонимность, возможность перевести дух. А теперь все, абсолютно все, знают, где меня искать. Весь мой гениальный план побега рухнул в одно мгновение, подорванный добротой Миры.