Он флиртовал так откровенно и неприкрыто, что я замерла в ступоре.
Что делать? Вежливо отказаться? Сделать вид, что не поняла намёков?
Я почувствовала, как по щекам разливается румянец, и безнадёжно уставилась на руль снегохода, словно в надежде найти на нём инструкцию по отшиванию неуместных знакомств.
И тут позади меня, словно холодная сталь, разрезая воздух, прозвучал голос Дмитрия Александровича. Он произнёс слова тихо, но с таким ледяным, не терпящим возражений спокойствием, что мне стало не по себе.
— «Радикально романтичные места» в зимнем лесу? — он медленно обвёл инструктора взглядом с ног до головы, и тот, казалось, немного съёжился. — Вы серьёзно? Это уровень пикапа в придворном клубе. Не позорьтесь. Идите, займитесь своей работой.
Он не повышал голоса, но в каждой фразе звучала такая непоколебимая уверенность и скрытая угроза, будто он только что предъявил права на собственность.
Мол, «эта территория занята, убирайся».
Инструктор всё понял с полуслова. Его развязная улыбка мгновенно сменилась на смущённую и даже немного испуганную.
— Э-э-э... да, конечно... извините... — пробормотал он и, пятясь, быстренько ретировался к домику проката.
Дмитрий Александрович повернулся ко мне. Его лицо снова было невозмутимым, но в глубине глаз я уловила едва заметную искорку раздражения.
— Иветта, — произнёс он, качая головой с видом человека, несущего тяжкое бремя ответственности. — Вас, похоже, ни на минуту нельзя оставлять без присмотра. Вы — ходячая зона повышенного риска.
От этих слов, произнесённых с такой серьёзностью, но, по сути, таких нелепых, меня вдруг распирает смех. Я судорожно сглотнула его, чувствуя, как губы предательски дрожат.
Чтобы скрыть нарастающую улыбку, я уткнулась носом в мягкий шарф, делая вид, что поправляю его. Но внутри всё звенело от забавы. Эта вся ситуация — его грозный вид, сбежавший инструктор и эта абсурдная формулировка «ходячая зона повышенного риска» — была до смешного комичной.
Он что, ревнует? — промелькнула дерзкая мысль. — Или просто охраняет весь свой персонал, как собственность?
Но в данный момент это было неважно. Важно было то, что мне стало смешно.
Дмитрий Александрович выбрал самого мощного и внушительного «снегоходного монстра» — огромную, угольно-чёрную машину с хищным силуэтом. Он похлопал по сиденью рукой в перчатке.
— Садись. За мной. И держись крепко.
Моё сердце ёкнуло от лёгкого разочарования.
Конечно, — с горечью подумала я, — кто же доверит такую махину новичку? Особенно такому невезучему, как я.
Мечта самой порулить, почувствовать свободу и власть над этой мощью, растаяла, как снежинка на щеке.
Я ловко, почти изящно, взгромоздилась на заднюю часть сиденья, стараясь сохранить дистанцию. Я устроилась поудобнее, оставив между его спиной и собой солидный зазор — сантиметров двадцать приличного, делового пространства. Мы же не парочка на романтической прогулке, мы коллеги. Пусть и в крайне неформальной обстановке.
Дмитрий Александрович, бросивший взгляд через плечо, лишь усмехнулся, коротко и тихо, и слегка покачал головой, словно видел наивного ребенка.
Прежде чем успела понять, что происходит, я почувствовала, как его сильные руки в перчатках уверенно опустились мне под колени. В следующее мгновение он резко, но без грубости, подтянул меня вперёд, уничтожив всю мою тщательно выстроенную дистанцию одним движением. Теперь я сидела вплотную к его спине, чувствуя сквозь слои ткани тепло его тела.
— Руки, — коротко бросил он, и голос его прозвучал не как просьба, а как инструкция.
Моё тело отреагировало быстрее мозга. Почти на автомате, подчиняясь властному тону, я обхватила его за талию. Он был твёрдым, как скала. Я почувствовала напряжение мышц под толстой тканью куртки.
Дмитрий довольно кивнул, ощутив моё послушание.
— Это для вашей же безопасности, — произнёс он уже более обычным тоном, но в его словах слышалась та же ухмылка, что и в бассейне. — Вы же не хотите отлететь на первом же сугробе?
Я ничего не ответила, лишь покраснела к счастью, скрытая шлемом и его спиной. Его логика была неоспорима, но способ... этот способ заставить меня обнять его был настолько прямолинейным и властным, что отнимал дар речи.
Мы тронулись. Сначала медленно, почти чинно, выезжая с территории проката и выруливая на широкую, укатанную трассу. Двигатель урчал где-то под нами сдержанным басом.