Я сидела, стараясь дышать ровно, сжимая пальцы на его куртке и думая только о том, чтобы не прижаться к нему сильнее, чем того требовала «безопасность».
И вот трасса оказалась пустой и прямой перед нами.
— Держись крепче! — предупредил он, и в его голосе я впервые услышала отзвук того же азарта, что бушевал теперь и во мне.
Он рванул с места с такой отчаянной, сокрушительной скоростью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Ветер, который до этого был ласковым попутчиком, превратился в свистящий ураган, бьющий в козырек шлема. Снег по бокам от гусениц взметнулся белой стеной. Деревья по краям трассы слились в сплошную белую и зелёную полосу.
Мир сузился до спины передо мной, рёва мотора и визжащего восторга, который поднимался из самой глубины моей души.
Сначала я просто замерла, вжавшись в него, захваченная вихрем адреналина. А потом, осознав это необыкновенное, пьянящее чувство полёта, скорости и абсолютной свободы, я не смогла сдержаться. Я расхохоталась. Громко, звонко, безумно, и этот смех унёс ветер куда-то назад, пока мы неслись навстречу несущимся деревьям.
И вместе со смехом исчезли последние остатки стеснения. По мере того, как «монстр» набирал скорость, я прижималась к Диме всё сильнее и сильнее, уже не думая о субординации или неловкости.
Я просто обняла его, вжалась щекой в его твёрдую спину, закрыла глаза и отдалась ощущению. Ощущению скорости, мощи и странной, необъяснимой защищённости в объятиях человека, который мчал меня в неизвестность с лихой безрассудностью.
Глава 24.
Не знаю точно, сколько мы так мчались — время соединилось в единый вихрь скорости, ветра и смеха. Но в какой-то момент рык мотора сменился на ровный гул, а потом и вовсе затих.
Мы остановились на широкой, залитой солнцем поляне, окружённой высокими, заснеженными елями. Тишина, наступившая после оглушительного рева, показалась звенящей.
Я медленно, нехотя, отстранилась, всё ещё чувствуя в теле вибрацию мотора. Я уставилась в его затылок, словно силой мысли могла передать свой немой вопрос: «Что происходит?»
И в этот момент он легко спрыгнул со снегохода. Снег хрустнул под его ботинками.
— Подвинься, — сказал он не терпящим возражений тоном. — Вперёд.
Мозг отказывался обрабатывать информацию. Я, словно робот, послушно подтянулась вперёд, занимая место водителя. А он в это время обошёл машину и снова уселся на сиденье. Только теперь... позади меня.
И снова — то же властное движение. Он притянул меня к себе, усадив между своих расставленных ног, прижав мою спину к своей груди так плотно, что я почувствовала каждый мускул, каждую складку его куртки.
Я думала, что более неловкой ситуации, чем купание в бассейне и завтрак в халате, быть не может. Но Вселенная, как выяснилось, всегда найдет, куда тебе упасть, и подстелит на дно ещё больше колючек.
Ситуация хоть и была вынужденной, технической, но щёки мои пылали, а внизу живота закручивался тугой, тревожный и сладкий узел из совершенно необъяснимых ощущений.
Он наклонился ко мне, его шлем коснулся моего, и я почувствовала, как его дыхание, тёплое и ровное, касается моей щеки над краем шарфа. Его руки легли поверх моих.
— Вот так, — его голос прозвучал прямо у уха, глухой из-за шлемов, но от этого не менее... интимный. — Это газ. Очень чувствительный. Поворачиваешь вот так, плавно. Никаких резких движений.
Он показывал, его пальцы сжимали мои, направляя. Но я ничего не понимала. Его близость, его тепло, его голос, звучащий так буднично и в то же время так неприлично близко, сводили все мои мыслительные процессы на нет. В голове был белый шум, смешанный с запахом морозного воздуха и его парфюма — холодного дерева и кожи.
— Тормоз здесь. Рулишь корпусом, чувствуешь? — он слегка повёл бедрами, и я почувствовала это движение всем телом, прижатым к нему. У меня перехватило дыхание.
Наконец, он откинулся назад, дав мне немного пространства, и спросил, и в его голосе я уловила ту самую, знакомую уже лёгкую насмешку:
— Ну что, всё поняла, Иветта?
Тяжело сглотнув, я неловко и медленно, почти с отчаянием, покачала головой. Я чувствовала себя последней дурой.
Вот он, мой шанс!
Он привёз меня на пустую поляну, чтобы научить кататься, как я и мечтала. А вместо того, чтобы впитывать знания, я вся улетаю от простых, рабочих прикосновений, которые и интимными-то назвать было сложно. Просто по-другому в данной ситуации никак не получится взаимодействовать. Но для моего перегретого сознания и взбудораженных нервов каждое из них было подобно удару тока.