Мы поднимались всё выше по заснеженному склону, густой лес по бокам постепенно редел. И вот, выехав на очередную пологую возвышенность, мы оба замерли. Вернее, я инстинктивно сбросила газ, и мы плавно остановились, заворожённые открывшейся картиной.
Перед нами, как на ладони, лежала огромная, ослепительно белая поляна, обрамлённая тёмным частоколом елей. Её пересекала узкая, как серебряная лента, замёрзшая река, искрящаяся на солнце тысячами бриллиантовых бликов.
Снег лежал нетронутым, идеальным одеялом, и лишь следы какого-то зверька тонкой строчкой уходили к лесу. Воздух был таким чистым и морозным, что, казалось, звенел. Тишина стояла абсолютная, первозданная, нарушаемая лишь тихим поскрипыванием остывающего мотора и собственным стуком сердца в ушах.
Я сидела, не в силах вымолвить ни слова, просто поглощая этот вид, впитывая его каждой клеточкой. Вся неловкость, все суетные мысли остались где-то там, внизу. Здесь и сейчас существовала только эта ледяная, совершенная красота.
Движение Димы за моей спиной заставило меня вздрогнуть. Он не отпускал меня, но его хватка ослабла, став скорее жестом единения с этим моментом, чем необходимостью. Он наклонился чуть ближе, и его голос прозвучал тихо, почти благоговейно, нарушая волшебную тишину, но не разрушая её.
— Вот, — произнёс он просто. — Одно из тех самых «радикально романтичных мест».
От его слов, произнесённых с лёгкой, знакомой иронией, но в таком невероятном окружении, по моей спине пробежали мурашки. И в этот раз они были не от смущения. Они были от чего-то другого. От понимания, что он целенаправленно привёз меня сюда. Показал мне это. Подарил этот миг абсолютного восторга.
Я не знала, что сказать. «Спасибо» казалось слишком маленьким и невыразительным словом для того, что я чувствовала. Поэтому я просто кивнула, зная, что он почувствует это движение, и позволила себе на секунду расслабиться, чуть больше прислонившись к нему, отдаваясь на миг ощущению этой странной, вынужденной, но сейчас такой невероятно правильной близости.
Мы молча смотрели на замерзшую реку, и мир на несколько мгновений застыл в идеальной, хрустальной гармонии.
Точно не знаю сколько времени прошло, но в какой-то момент Дима отпрянул и спрыгнул со снегохода, его ботинки глухо стукнули об утрамбованный снег. Он повернулся ко мне, и прежде, чем я успела сообразить, как самостоятельно слезть с этой махины, он протянул мне руку.
Я, всё ещё находясь во власти восторга от вида и поездки, машинально приняла её. И он рванул меня на себя. Резко, но точно, помогая мне соскользнуть с сиденья.
Я очутилась прямо перед ним, так близко, что козырьки наших шлемов чуть не столкнулись. Дыхание перехватило. Всё-таки одно дело — обязательные, вынужденные касания во время катания, и совсем другое — эта внезапная, стремительная близость, в которой не было никакой технической необходимости.
Я отшатнулась, сдёрнув шлем, чтобы хоть как-то восстановить личное пространство, и чуть не поскользнулась. Он удержал меня за локоть, всё так же не отпуская.
— Осторожно, — его голос прозвучал приглушённо.
Он сам снял шлем, и его взгляд был пристальным, изучающим, будто он видел не только меня, но и все мои перепуганные, хаотичные мысли.
Я не выдержала этого взгляда и опустила глаза, рассматривая узор на его куртке.
Он всё видел. Всегда видел.
И тогда он хитро улыбнулся, тот самой улыбкой, от которой становилось одновременно и жарко, и тревожно. Наконец-то отпустив мой локоть, он отошёл к багажнику снегохода.
— Катание катанием, но обед ещё никто не отменял, — сказал он, открывая крышку.
Оттуда он достал внушительных размеров термос и небольшую, но явно тяжёлую сумку-холодильник. Я не смогла сдержать удивлённый возглас.
— Планируете открыть филиал ресторана на этой поляне? — поинтересовалась я, наблюдая, как он с деловым видом расставляет контейнеры на сиденье снегохода. — Или это часть программы по укреплению корпоративного духа? Высококалорийный тимбилдинг.
Дмитрий фыркнул, наливая в стаканчик дымящийся чай. Запах бергамота и чего-то сладкого ударил в нос. Перед нами на «столе» он разложил бутерброды с красной рыбой, сыром и зеленью и куски еще тёплого пирога с вишней.
— Это часть программы по выживанию, — поправил он, протягивая мне стаканчик. Его пальцы на секунду коснулись моих. — Опыт показывает, что после скоростных заездов по лесу человеческий организм требует подкрепления. Особенно если у этого организма такие выразительные глаза, округлившиеся от восторга минуту назад.