Я приняла чай, стараясь, чтобы рука не дрожала. От его слов стало на удивление тепло.
— Так вы за моей безопасностью следили или за выражением моих глаз? — рискнула я спросить, отхлебнув чаю. Он был обжигающим и идеальным.
— За всем сразу, — ответил он просто, откусывая бутерброд. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, с которых я слизнула капельку чая, и вернулся к моим глазам. — Это входит в обязанности ответственного руководителя. Оценивать общую... картину.
Мы устроились на сиденье снегохода лицом к тому самому виду. Замёрзшая река, бескрайняя поляна и молчаливый лес. Я взяла предложенный бутерброд и сделала ещё один глоток чая.
— Знаете, — сказала я, глядя на всю эту красоту, — если бы мне вчера вечером сказали, что сегодня я буду завтракать с шефом в халате, а потом обедать с ним же на снегоходе с видом на зимнюю сказку... я бы решила, что меня подменили.
Дмитрий откусил пирога, его взгляд скользнул по моему профилю.
— Что, предпочла бы остаться в домике с пиццей и сериалами? — спросил он с лёгкой насмешкой.
Я на секунду задумалась, глядя на искрящийся снег.
— Нет, — честно ответила я. — Пицца никуда не денется. А такое... — я сделала широкий жест рукой, охватывая всю панораму, — такое бывает раз в жизни. Если повезёт. Так что... спасибо, Дмитрий Александрович, — сказала я почти машинально, глядя на замёрзшую реку. — За всё. Это... невероятно.
Он вздохнул, и в его вздохе слышалось лёгкое раздражение.
— Иветта, мы сидим посреди леса на снегоходе, едим пирог. Может, хватит уже этого «Дмитрия Александровича»? Дима. Здесь я просто Дима.
Я покраснела, отломив ещё кусочек пирога, чтобы скрыть смущение.
— Я... я не могу. Вы для меня всегда будете в первую очередь моим начальником. Серьёзным, строгим, тем, чьего гневного взгляда боится весь отдел. А это... — я обвела рукой окружающий пейзаж, — это что-то из параллельной вселенной. Это как-то неправильно.
Он покачал головой, и в его глазах мелькнула знакомая насмешка.
— Неправильно? Иметь начальника, который не робот? Который может кататься на снегоходе и ценить хороший вид? — Он отставил стаканчик и медленно поднялся. — Хорошо. Раз «неправильно», давай сделаем это «правильным».
Он отошёл на несколько шагов, наклонился и сгрёб пригоршню снега. Его движения были быстрыми и точными. Прежде чем я успела понять, что происходит, он слепил снежок и, не целясь, бросил его в меня.
Я застыла в полном ступоре. Небольшой, рыхлый снежок угодил мне прямо в плечо и рассыпался белым пятном на моём голубом комбинезоне. Я уставилась на это пятно, потом на него. Мой мозг отказывался обрабатывать информацию.
Дмитрий Александрович... кинул в меня снежком?
Глава 26.
Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с той самой хитрой, вызывающей ухмылкой, которая сводила меня с ума. Он явно ждал ответной реакции.
И эта реакция проснулась где-то глубоко внутри, вырываясь наружу вместе с внезапным, детским азартом. Я спрыгнула со снегохода.
— Это война! — объявила я и бросилась к ближайшей ёлке, чтобы укрыться и приготовить своё снежное оружие.
Он даже не пытался прятаться. Он стоял на том же месте, улыбаясь, словно предлагая себя в качестве мишени.
Мой первый снежок пролетел мимо. Второй — задел его плечо. После третьего, попавшего ему прямо в грудь, он наконец-то «включился» с преувеличенной серьёзностью.
— Ну, держись!
Мы носились по поляне, как дети, заливаясь смехом. Снежками, хохотом и криками: «Попался!» — мы стирали все границы. В этот миг не было ни начальника, ни подчинённой. Были просто Дима и Иветта, двое взрослых людей, внезапно разрешивших себе быть легкомысленными.
В пылу погони я споткнулась о кочку и чуть не упала. Он оказался рядом мгновенно. Его сильные руки поймали меня, и мы оба, не удержав равновесия, с хохотом повалились в глубокий, мягкий сугроб.
Смех стих так же внезапно, как и начался. Я лежала на спине, он — на боку рядом, опираясь на локоть, всё ещё прикрывая меня собой, будто защищая.
Нас засыпало снежной пылью, и мы лежали, тяжело дыша, глядя друг на друга. Его лицо было совсем близко. Снежинки таяли в его волосах и на ресницах. Весёлая ухмылка с его лица исчезла, сменившись чем-то гораздо более серьёзным и глубоким.
Воздух снова стал густым и звенящим. Я почувствовала, как по щекам разливается знакомый жар, и паника, острая и стремительная, застучала в висках.