Это было слишком. Слишком близко, слишком интенсивно, слишком... всё. Мой взгляд забегал по сторонам, ища путь к отступлению — на снегоход, в лес, куда угодно, лишь бы вырваться из этой ловушки из его внимания и собственного смущения.
Он заметил этот панический блеск в моих глазах, этот немой поиск выхода. Его губы тронула едва заметная улыбка.
— И что на этот раз, Иветта? — тихо спросил он, его голос был спокоен, но в нём слышалась усмешка. — Может нырнёшь в снег? Или побежишь прямо в лес? Ещё как вариант можешь попробовать залезть на дерево.
От его слов мне захотелось именно это и сделать — сорваться с места и бежать без оглядки.
— Мне... мне пора, — выдохнула я и резко рванула, пытаясь подняться.
В пылу паники я не рассчитала движение и моя нога, одетая в неуклюжий зимний ботинок, с силой зацепилась за его обувь.
Я вскрикнула, потеряла равновесие и вместо того, чтобы отпрянуть, рухнула прямо на него. Он инстинктивно попытался смягчить падение, его руки рефлекторно схватили меня за бёдра, чтобы удержать.
В итоге я оказалась... верхом на нём. Сидя на его бёдрах, в самой что ни на есть компрометирующей позе «наездницы». Его ладони, горячие даже через толстый слой комбинезона, крепко держали меня за бёдра, не давая сдвинуться.
Я застыла, широко раскрыв глаза, чувствуя, как моё лицо пылает пожаром, способным растопить все снега Сибири. Это было в тысячу раз хуже, чем просто упасть рядом.
Дима не двигался. Его взгляд, тёмный и невероятно сосредоточенный, медленно прополз от моих залитых краской щек, по моим губам, задержался на шее, скрытой воротником, и снова вернулся к моим глазам. В его глазах не было смеха, только тяжёлая, натянутая как струна тишина.
Он не стал ничего говорить о неловкости. Не стал подшучивать. Вместо этого его голос прозвучал тихо, хрипло и на удивление откровенно, заполнив собой всё пространство между нами.
— А ведь мне начинает нравиться эта твоя неуклюжесть, — прошептал он, и его пальцы слегка сжали мои бёдра, будто проверяя реальность происходящего. — Каждый раз, когда ты пытаешься сбежать, ты оказываешься ко мне всё ближе.
От его слов, произнесённых с такой интимной, обжигающей прямотой, во мне что-то оборвалось. Я не просто покраснела. Я почувствовала, как по всему телу разливается волна огня, а внизу живота закручивается тугой, сладкий и пугающий узел.
Паника и смущение достигли такого пика, что моё тело действовало на автомате. Я заерзала, пытаясь найти точку опоры и оттолкнуться от него, чтобы наконец встать.
Но эти беспомощные движения бёдрами, трение моего комбинезона о его тело в самой интимной позе... это было хуже любой неловкости. И именно в этот момент, сквозь слои одежды, я с ужасающей, обжигающей ясностью почувствовала его.
Я сидела практически на его члене, и моё собственное тело, предательское и постыдное, тут же отозвалось на это прикосновение горячей волной возбуждения где-то глубоко внутри. Это осознание ударило, как ток.
— Иветта, — его голос прозвучал сдавленно, почти как стон.
Его руки на моих бёдрах не ослабили хватку, а, наоборот, сжались ещё крепче, прижимая меня к себе и останавливая мои бесплодные попытки к бегству. Он тоже всё чувствовал. Каждое моё движение, каждое непроизвольное сжатие мышц.
Он медленно, не отпуская меня, приподнялся и сел, так что наши лица оказались на одном уровне. Расстояние между нами сократилось до считанных сантиметров. Я могла чувствовать его тёплое дыхание на своих губах.
— Еще пара таких... движений, — прошептал он, и его взгляд был тяжёлым и горячим, полным осознания того, что происходит с нашими телами, — и я даю тебе слово, я уже никуда тебя не отпущу. Совсем.
Я застыла мгновенно, словно меня окатили ледяной водой. Вся кровь отхлынула от лица, чтобы потом вернуться обратной, ещё более жаркой волной. Моё тело поняло скрытый смысл его угрозы раньше, чем мозг. Внутри всё сжалось от страха и... пьянящего, запретного предвкушения.
— Ой... — пропищала я, и мой голос звучал тонко и глупо, как у мышонка.
Больше я не могла вымолвить ни слова. Я просто сидела на нём, обездвиженная его словами, его взглядом и этим недвусмысленным, твёрдым доказательством его желания, чувствуя, как все места на теле, где мы соприкасаемся, будто прожигает ткань и кожу.
Бежать было некуда.
Он не двигался, давая мне время осознать всю полноту ситуации. Его руки по-прежнему лежали на моих бёдрах, тяжёлые и горячие, но теперь их хватка сменилась с удерживающей. Он не отпускал и не притягивал. Он просто был рядом, словно давая мне привыкнуть к этому новому уровню близости, к тому, что скрывалось под слоями одежды.