И тогда на меня обрушилось не чувство стыда или шока. Нет. Это была всепоглощающая, щемящая нежность, такая сильная, что перехватило дыхание и потемнело в глазах.
Он. Это был он с самого начала.
Дима придумал всю эту сложную, красивую, отчаянную хитрость только для того, чтобы подойти ко мне ближе. Потому что боялся моего отказа, боялся, что я оттолкну его, своего начальника. Потому что… потому что я была ему нужна. Настоящая. Та, что плакала в мансарде и смеялась на снегоходе.
— А ты собирался мне вообще когда-нибудь рассказать об этом? — прошептала я, всё ещё не в силах полностью осознать эту головокружительную правду. — Или я так и осталась бы думать, что провела ночь с призраком?
Дима мягко улыбнулся, его пальцы переплелись с моими.
— Конечно, собирался. Но не сейчас. Я ждал подходящего момента. — Он посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня дрогнуло сердце. — Я хотел, чтобы мы стали ещё ближе. Чтобы между нами было столько доверия и… близости, что тот момент стал бы началом нашей общей истории, а не только моей личной. Я хотел, чтобы ты знала меня уже как Диму, а не как начальника, прежде чем узнаешь всю правду.
Он покачал головой, и в его глазах вспыхнуло восхищение, от которого мне стало тепло изнутри.
— Но ты, как всегда, спутала мне все карты. Твоя честность… — он засмеялся тихо и счастливо. — Ты не смогла даже про это умолчать. Хотя ничем мне не была обязана. Ты так боялась, что совершила что-то неправильное по отношению ко мне, даже не подозревая, что этот «проступок» … был самым лучшим моментом моего Нового года...и не только.
От этих слов во мне что-то щёлкнуло, и всё, вся буря эмоций — неловкость, стыд, облегчение, радость — вырвалась наружу одним порывом.
Я забыла обо всём на свете и просто кинулась ему на шею, вцепившись в него так сильно, словно боялась, что он исчезнет, растворится, как тот новогодний сон.
Он на мгновение замер, от неожиданности, а затем его руки — сильные, уверенные — обняли меня в ответ, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание. Одна его ладонь лежала у меня на пояснице, большая и тёплая, и медленно, успокаивающе гладила её через халат. Другая рука запуталась в моих мокрых волосах, его пальцы нежно перебирали пряди, и от этого простого, интимного жеста по телу разлилась волна нежности и защищённости.
— Это был и мой самый волшебный момент, — прошептала я прямо ему в шею, мои губы касались его кожи. — Самый невероятный. Я просто… не знала, что это был ты.
Я почувствовала, как его грудь вздрогнула от беззвучного смеха.
— Тогда готовься, — его голос прозвучал глухо, прямо у моего уха, и от этого по спине побежали мурашки. — Потому что я обещаю тебе ещё много таких моментов. Только уже без масок.
И в этих словах было столько уверенности, столько твёрдого, непоколебимого намерения, что мне не оставалось ничего другого, кроме как верить ему. И я, кажется, верила. Верила так сильно, что всё внутри звенело от счастья.
В этот самый момент я не думала только о том, как выгляжу. А выглядела я, скорее всего, более чем откровенно: на голое тело накинут халат, который распахнулся, обнажая ноги и часть зоны декольте.
Мне было так хорошо и спокойно в его объятиях, что я, сама того не замечая, придвинулась к нему ещё ближе, устроилась поудобнее и даже закинула ноги на диван, чтобы сидеть боком к нему, почти между его расставленных ног.
В доме было тепло и уютно. В гостиной горел только торшер, отбрасывая мягкие тени и создавая атмосферу уединённой интимности. Я вздохнула, полностью расслабившись, и прижалась щекой к его груди, слушая ровный стук его сердца.
И тут Дима слегка, но отчётливо напрягся. Он неловко кашлянул, и его руки на секунду замерли.
— Иветта… — его голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно.
До меня медленно начало доходить. Я сижу на нём. Вернее, устроилась между его ног, прижавшись к нему всем телом. А подо мной… подо мной я почувствовала его возбуждение, которое упиралось прямо в моё бедро через тонкий слой халата.
Вот чёрт. Снова.
Тепло разлилось по мне волной, но на этот раз это было не столько смущение, сколько осознание своей власти. И странное, щекочущее нервы любопытство.
Я медленно подняла на него глаза. Его лицо было серьёзным, а взгляд — тёмным и тяжёлым. В его глазах я не увидела ни смущения, ни извинений. Только вопрос и сдержанное напряжение.