— А как же твой знаменитый кекс с ванильным кремом? — он поднял бровь, и в его глазах заплясали весёлые искорки. — Уверяю тебя, для меня тот момент был очень даже масштабным и полным спецэффектов. Правда, в основном тактильных и обонятельных.
Я залилась румянцем, вспомнив тот злополучный кекс, который я воткнула ему в лицо, приняв его за Рому.
— Это было не чудо, а катастрофа! — засмеялась я, чувствуя, как смущение растворяется в лёгкости этого вечера.
— Для меня — нет, — его голос снова стал серьёзным, но в нём не было и тени упрёка. Он положил свою руку поверх моей, лежавшей на коленях, и его пальцы мягко сомкнулись вокруг моих. — Это был самый честный и самый неожиданный поступок за все мои годы в этой компании. Ты ворвалась в мой выстроенный мир не с парадного входа, а через окно, с громким хрустом и всеобщим замешательством. И перевернула в нём всё. Даже то, что я считал нерушимым.
В этот самый момент в дверь громко и уверенно постучали. Три чётких удара, не терпящих возражений.
Мы одновременно нахмурились и переглянулись. Дима вопросительно поднял бровь. Я пожала плечами — мол, не жду никого. Он уже собирался встать, когда до меня наконец дошло.
— Стой! — прошептала я, хватая его за рукав. — Кажется, это девчонки...
Но он был уже на ногах и решительными шагами направлялся к входу. Я, обречённо вздохнув, поплелась следом, пытаясь его догнать.
Он резко распахнул дверь.
На пороге, обвешанные гирляндами и с бутылкой игристого в руках, стояли Мира, Света, Катя, Юля и Алекс. И, конечно, Слава. Шесть пар глаз уставились на Диму, и улыбки моментально сползли с их лиц, сменившись шоком.
Все замерли, кроме Славы.
Его арт-директор хитро ухмыльнулся и толкнул Миру локтем в бок.
— Ну что, Мира? — громко провозгласил он. — Я же говорил! Спор проигран, готова исполнять моё желание?
Мира с раздражением глянула на него, а затем, покраснев, перевела смущённый взгляд на нас с Димой. Мне казалось, я сейчас провалюсь сквозь землю от стыда, а вот Дима стоял совершенно спокойно и уверенно, будто так и должно было быть.
— Мы... мы хотели позвать Иветту в охотничий ресторанчик, — пролепетала Мира, глядя куда-то в район подбородка начальника. — Но если мы... вас прервали... то, конечно, мы извиняемся и... уходим.
Позади неё Света и Катя, не сдерживаясь, захихикали, а Слава с наслаждением наблюдал за этой сценой.
Дима стоял спокойно, лишь слегка склонив голову набок.
— Только Иветту? — уточнил он ровным тоном, и в его глазах заплясали весёлые искорки.
Мира откашлялась, пытаясь вернуть себе дар речи.
— Дмитрий Александрович! Мы, конечно, и вас... — она сделала паузу, подбирая слова, — будем рады видеть. Очень. Если вы... присоединитесь к нашей скромной компании.
Я чувствовала, как горит всё лицо, но Дима, казалось, только этого и ждал. Он обвёл взглядом их смущённую делегацию и едва заметно улыбнулся.
— В таком случае, не могу отказать. Дайте нам пять минут.
Глава 31.
Через десять минут наша компания располагалась в углу охотничьего ресторана, у огромного камина, где шумно потрескивали поленья. Мы устроились на глубоких кожаных диванах и в удобных креслах, но первоначальная неловкость витала в воздухе, густая, как дым от костра.
Девочки переглядывались, украдкой поглядывая то на меня, то на Диму. Даже Алекс старательно изучал этикетку на бутылке, чтобы скрыть недоумение.
Слава, конечно, наслаждался моментом.
— Что-то вы, Иветта, сегодня особенно сияете, — начал он, широко улыбаясь. — Не иначе как домашний уют пошёл на пользу. Или компания?
Я почувствовала, как по щекам разливается краска. Но прежде, чем я успела что-то сказать, Дима легко и естественно обнял меня за плечи, притянув к себе. Его движение было таким уверенным и спокойным, словно так оно и должно быть.
— Компания, определённо, — невозмутимо ответил он. — А что, Слав, завидуешь не молча?
В его тоне не было ни вызова, ни раздражения — лишь лёгкая, дружеская ухмылка. Неловкость в воздухе мгновенно растаяла.
— Завидую? — Слава притворно возмутился, поднимая бокал. — Я требую справедливости! Пока мы тут мерзли, ожидая даму, она грелась в обществе начальства. Это профнепригодность, я считаю. Надо штрафовать. Лучшим вином в заведении.
— Согласен на штраф, — Дима кивнул с невозмутимым видом, не отпуская моего плеча. — Но только при одном условии: первый бокал— за твою проницательность. Ведь это ты первым разглядел в Иветте того самого человека, который устроит мне... кремовую революцию.