Все засмеялись, включая меня. Дима не отпускал меня, и его твёрдая, спокойная рука на моём плече говорила обо всём без слов.
— Ну что ж, — Слава церемонно встал, подзывая официанта. — Раз уж меня официально признали провидцем, придётся соответствовать. Бутылку вашего лучшего красного, пожалуйста! — Он обвёл всех торжествующим взглядом. — Чтобы отметить не только "кремовую революцию", но и мою блестящую интуицию.
Мира, наконец оправившись от смущения, покачала головой:
— Только ради этого зрелища стоило сегодня встать с дивана. Жаль, что у Алекса фотоаппарата под рукой не было — выражение твоего лица, Иветта, когда дверь открылась, было бесценным. Этот фотоснимок украсил бы вашу скромную личную коллекцию «живых» кадров.
Алекс, обычно молчаливый, с готовностью ухмыльнулся, достав телефон.
— Этот исторический момент требует документального подтверждения, — провозгласил он, и щелчок затвора прозвучал как финальный аккорд ко всеобщему веселью.
На экране мелькнули мы с Димой: он с невозмутимым видом обнимал меня, а я, вся красная, пыталась спрятать лицо у него в плече. Получилось… естественно.
— Гениально! — Слава выдохнул с благоговением. — Этот снимок стоит целого оклада. Иветта, теперь ты наша официальная заложница счастья. Если что — покажем фото прессе: «Жестокий начальник тиранит сотрудников... своим обаянием».
Дима тяжко вздохнул, но сдаваться не собирался.
— Алекс, — сказал он с лёгкой укоризной, но глаза смеялись, — добавь этот снимок в нашу частную закрытую коллекцию. Под грифом «Совершенно секретно. Только для внутреннего пользования». И позаботься, чтобы тираж был строго ограничен.
Все снова рассмеялись, а я поймала себя на мысли, что даже не пытаюсь высвободиться из его объятий.
Когда вино разлили, в нашей компании наконец воцарилась по-настоящему тёплая атмосфера. Шутки текли рекой, смех становился громче. Все постепенно расслабились, особенно когда Дима, ничуть не смущаясь, то и дело перебирал пальцами мои волосы или шептал что-то на ухо, от чего я не могла сдержать улыбку.
В какой-то момент, когда общий разговор разбился на несколько весёлых групп, он наклонился ко мне, его губы почти касались моего уха:
— Видишь? Всё в порядке. Они просто рады за нас.
— Я знаю, — прошептала я в ответ, на мгновение поворачиваясь к нему. — Просто нужно привыкнуть. К тому, что всё изменилось.
— Ничего не изменилось, — он мягко улыбнулся. — Всё просто стало... более явным.
Слава, заметив наш тихий разговор, тут же поднял бокал:
— Эй, коллеги! Кажется, наш босс и леди босс снова забыли, что они на людях. Предлагаю выпить за то, чтобы рабочий график никогда не мешал личной жизни!
Все с готовностью подхватили тост. И пока бокалы звенели, а в камине весело потрескивали дрова, я наконец почувствовала, как последние остатки напряжения покидают меня.
Слава, не унимаясь, подмигнул Алексу, и через мгновение из колонок полилась медленная, чувственная мелодия.
— Коллектив требует продолжения банкета! — провозгласил Слава, разводя руками. — А именно — кульминации в виде главного танца вечера. Мы скромно удалимся в тень, обещаем.
Девчонки заулыбались, а я почувствовала, как снова краснею. Но Дима, к моему удивлению, не стал отнекиваться. Вместо этого он встал и, с лёгким, почти церемонным поклоном, протянул мне руку.
— Позволь пригласить? — произнёс он таким тоном, каким, должно быть, заключал многомиллионные контракты. Но в его глазах плескалась тёплая, живая усмешка.
Его уверенность была заразительной. Я, забыв о смущении, положила свою ладонь на его протянутую руку. Он мягко сжал её и повёл меня не к нашему уютному углу, а прямо в центр зала, где под низким сводчатым потолком уже кружились несколько других пар.
Сначала я чувствовала себя немного скованно, ощущая на себе взгляды не только наших коллег, но и других посетителей ресторана. Но Дима держал меня с такой естественной уверенностью, словно мы были единственной парой в зале. Его правая рука лежала на моей талии, задавая лёгкий, ненавязчивый ритм, а левая крепко держала мою руку.
— Никто не смотрит, — тихо солгал он, и его губы дрогнули в улыбке.
— Врун, — выдохнула я, но сама не могла сдержать улыбки.
— Хорошо, пусть смотрят, — он мягко притянул меня чуть ближе. — Пусть видят, с кем я танцую.
Мы закружились в медленном вращении, и скоро я перестала замечать окружающих. Существовал только тёплый свет камина, отражавшийся в его глазах, и надёжная рука, не отпускавшая меня.