— Это... это слишком, — прошептала я наконец, поднимая глаза на Диму. — Я не заслужила.
Он покачал головой, и в его глазах не было ни тени сомнения.
— Заслужила, — сказал он просто, и в его голосе звучала та самая твёрдая, начальственная нота, которую я так хорошо знала по работе. Но сейчас в ней слышалось нечто большее — вера. — Ты заслужила это своим трудом, своим взглядом, своей неуклюжестью, которая на поверку оказалась гениальностью. И я хочу, чтобы ты увидела Париж. Не как турист, а как часть этого мира. Моими глазами. Нашими глазами.
Его слова, сказанные при всех, прозвучали как официальное признание и как нечто очень личное одновременно. У меня перехватило дыхание
— И вообще, — Катя подмигнула уже откровенно, — Париж — город любви. Сам бог велел. Работа работой, а там вечерние прогулки по Сене сами себя назначат.
Дима лишь усмехнулся в ответ, но не стал ничего опровергать. Его рука на моём плече сжалась чуть сильнее, и я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки от предвкушения.
Остаток вечера пролетел в разговорах, смехе и планах. Обсуждали уже не абстрактную поездку, а конкретику: график показов, в которых будет участвовать наш Дом, список людей, с которыми Диме предстоит встретиться, и — отдельно — мои творческие задачи.
Дима, включившись в деловой режим, давал чёткие, конкретные рекомендации, но время от времени его взгляд находил мой, и в нём вспыхивали те самые тёплые искорки, которые заставляли меня забыть обо всём на свете.
Он говорил о совместных ужинах после рабочих встреч, о музеях, которые стоит посетить в свободное время, и в его словах звучала такая уверенность в нашем общем будущем — и профессиональном, и личном — что сердце замирало.
Когда мы, наконец, поднялись из-за стола, было уже далеко за полночь. Попрощавшись с друзьями — объятия, обещания созвониться завтра и последние шутки от Славы («В Париже хоть один снимок для внутреннего архива сделайте! Можно без ванильного крема на лице!») — мы с Димой вышли на морозный воздух.
Ночь была ясной, звёздной. Снег тихо хрустел под ногами. Мы шли к моему домику молча, но это молчание было комфортным, наполненным. Его рука нашла мою, и наши пальцы переплелись — легко, естественно, будто так и было всегда.
У крыльца он остановился.
— Завтра рано вставать, — сказал он тихо, глядя на меня. В свете фонаря его лицо казалось серьёзным, но в глазах плескалось тёплое, живое чувство. — Выезд в Москву в десять. В столице важный показ, потом много работы до вылета в Париж. Тебе нужно собраться, отдохнуть.
Я кивнула, понимая, что он прав. Но внутри всё сопротивлялось мысли о том, чтобы отпустить этот день, эту ночь, его.
— А ты? — спросила я так же тихо.
— Мне ещё нужно зайти в главный корпус, забрать все документы, разобраться со штрафными санкциями, которых из года в год становится всё больше. — он вздохнул, и в его вздохе слышалась усталость, но не раздражение. — И завтра проверить, чтобы все благополучно разъехались. Начальник, понимаешь ли.
Он произнёс это с лёгкой самоиронией, и я улыбнулась.
— Страшная ответственность, — поддразнила я.
— Ужасная, — согласился он, и его губы тронула улыбка. Но потом выражение его лица снова стало серьёзным. Он поднял свободную руку и провёл пальцами по моей щеке. — Иветта... Париж. Это не просто подарок или командировка. Это... проверка. И для тебя, и для нас, но теперь — в одном пространстве. Ты окажешься не просто в эпицентре модной индустрии. Ты окажешься в моём мире. Настоящем. Со всеми его совещаниями, интригами, блеском и нервотрёпкой. Ты увидишь меня не только тем, кто катается на снегоходах или танцует с тобой. Но и тем, кто ведёт переговоры, принимает сложные решения, иногда бывает резким и уставшим.
Он смотрел на меня так пристально, будто пытался прочитать мою реакцию заранее.
— Я хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы ты видела всё. И чтобы... — он сделал паузу, — чтобы ты выбрала это. Осознанно. Выбрала быть со мной не только здесь, в этой сказке, но и там, в реальности. Это будет наша первая общая работа. И наш первый общий город. Самый красивый в мире.
Я поняла. Он не просто дарил мне поездку. Он приглашал меня в свою жизнь. Со всеми её гранями. Это было и страшно, и невероятно честно.
— А если я... — начала я, но он мягко положил палец мне на губы.
— Никаких «если». Ты справишься. Я в тебе не сомневаюсь. Вообще. — Он убрал палец, и его взгляд стал мягче. — И я буду рядом. Всё время. Не как начальник, а как... твой человек. Если захочешь.