— Зато у тебя отличные рефлексы, — парировал он, ловя меня и мягко ставя на лёд. — И потрясающая способность не падать, а грациозно… планировать в мою сторону.
— Это называется «падать», Дима.
— Называй как хочешь. Мне нравится, как это выглядит.
***
А однажды он привёз меня в океанариум. Мы стояли в синеватом полумраке перед огромным аквариумом, где проплывали скаты, похожие на инопланетные корабли.
— Знаешь, почему я решил сюда привезти? — спросил он тихо, его плечо касалось моего.
— Потому что у тебя внезапно проснулся интерес к ихтиологии?
— Потому что здесь тихо. И красиво. И можно просто стоять и молчать, и это не будет неловко. И потому что… — он сделал паузу, глядя на проплывающую мимо акулу, — потому что я хотел показать тебе что-то по-настоящему большое и спокойное. Чтобы ты знала, что и в моём мире есть место не только совещаниям и показам.
***
И это, пожалуй, было главным за всё это время. Не широкие жесты, не дорогие подарки (хотя цветы с доставкой обеда в офис стали приятной привычкой). А вот эта постоянная, ненавязчивая забота. Внимание к мелочам.
Смс-ка «Не забыла поесть?» посреди рабочего аврала. Маленькая шоколадка на моём столе с запиской «Для подзаправки творчеством». И, конечно, кексы. Он нашёл кондитерскую, которая делает мини-кексы с забавными надписями на шоколадных пластинках в креме. То приходил «Кекс возмездия», то «Ванильное перемирие», то просто «Напоминание о нашем первом… десерте».
Это было так мило и так честно, что я позволила себе расслабиться. По-настоящему. Доверилась этому чувству, которое росло внутри, как хрупкий, живой цветок.
Конечно, мерзкие мысли иногда подкрадывались, особенно по ночам. Как стервятники, они кружили в голове: «Рома тоже был внимательным. Рома тоже запоминал, что ты любишь чай с бергамотом. Рома тоже дарил тебе цветы и говорил правильные слова. А потом оказалось, что у него был мерзкий, корыстный мотив».
Но я тут же гнала их прочь. Потому что Дима… Дима был другим.
У него было всё. Даже больше, чем нужно, как он сам как-то обмолвился, глядя на свой кабинет: «Иногда кажется, что всё это — просто дорогая декорация».
Ему не нужны были мои деньги, моя квартира, мои связи. У него были свои, в тысячу раз больше. Зачем тогда вся эта игра? На что ему тратить столько времени, сил, этой искренней, невыдуманной нежности?
Логика упрямо твердила: значит, это настоящее. Значит, его чувства — честные. И я цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг.
Так и жила — окрылённая работой, согретая его вниманием, считая дни до Парижа. Офисные сплетни? Да, они были. Часть сотрудников косилась, кто-то пытался подольститься, увидев меня рядом с Димой. Но я держалась своего круга — Миры, девчонок-моделей, Алекса. Слава подкалывал, но беззлобно, и я уже почти научилась парировать. Казалось, я выработала иммунитет.
До той самой пятницы, тринадцатого. Накануне вылета.
День был обычным, предотъездным: последние проверки техники, утверждение финальных списков, лёгкая, приятная суета. Я порхала по офису, мысленно уже упаковывая чемоданы и представляя огни Монмартра.
И вот, в перерыве между съёмкой тестовых кадров для новой оптики, мне понадобилось в дамскую комнату. Я зашла, заняла кабинку, сделала свои дела. Уже собиралась выйти, как дверь в туалет распахнулась, и внутрь впорхнула стайка девушек, щебет которых моментально наполнил кафель эхом. Среди голосов я безошибочно выцепила один — низкий, бархатный, с привычными нотками превосходства. Лиза.
Желание выходить испарилось мгновенно. Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. С тех пор как она застала нас с Димой обнимающихся в офисе, я ловила на себе её взгляд — тяжёлый, оценивающий, полный неприкрытой неприязни.
Встречаться с ней тет-а-тет, в таком замкнутом пространстве, было последним, чего мне хотелось.
«Пережду, — решила я, упираясь ладонями в холодные стенки кабинки. — Выскользну, когда они уйдут».
Но девочки, судя по звукам, приводили себя в порядок и не спешили. И вдруг, сквозь шум воды и щелчков косметичек, прозвучало моё имя.
— Вы видели вообще, как она одевается? — сказал один голос, сладкий и ядовитый. — Словно подросток. И это в Доме моды! Берцы, джинсы… это же смешно.
— И не сказать, что очень уж талантливая, — подхватил второй, более резкий. — Обычный фотограф из провинции. А столько внимания на себя забрала.
— Так это потому что с Димой спит, — отрезал третий, с хрипотцой от сигарет. — Очевидно же. Лезет вверх по карьерной лестнице самым простым способом.