Меня будто окатили ледяной водой. Я прикусила губу до боли, чувствуя, как по щекам разливается жгучий стыд и гнев. Всё внутри сжалось.
И тут кто-то из них, видимо, обратился к Лизе, которая до сих пор молчала.
— Лиз, а ты что думаешь? Почему молчишь?
Наступила пауза. Я почти физически ощутила, как Лиза медленно поворачивается, собираясь с мыслями. Её голос, когда он прозвучал, был спокоен, холоден и… абсолютно уверен.
— А что я могу сказать? — произнесла она с лёгкой, снисходительной усмешкой в голосе. — Дима наиграется и вернётся ко мне. Как всегда. Я спокойна. Даже отдохну немного, пока он… развлекается. Или тоже развлекусь с кем-нибудь. Всё как обычно, в общем.
Её слова повисли в воздухе, а затем были подхвачены одобрительным хихиканьем.
У меня подкосились ноги. Я судорожно ухватилась за дверную ручку, чтобы не рухнуть на пол. В ушах зазвенело, а в груди что-то болезненно оборвалось.
«Нет. Не может быть. Дима так не поступит. Дима не такой… Он же говорил… Он же…»
Но её спокойная, циничная уверенность была как нож. И тут, словно по нажатию кнопки, из самых тёмных уголков памяти нахлынули образы. Рома. Его вкрадчивый голос: «Ты такая особенная». Его «забота» о больном отце. Его объятия, которые оказались клеткой. То самое чувство глупой, наивной веры, которая в одно мгновение превратилась в горький пепел унижения.
Тошнота подкатила к горлу. Мне было так грязно и так больно от этих слов, от этого хихиканья, от собственных воспоминаний, что я готова была на всё, лишь бы смыть это с себя. Наплевать на них, выйти, растолкать и просто сунуть голову под ледяную струю воды.
К счастью, или к несчастью, они, наговорившись, начали собираться. Зазвенели браслеты, щёлкнули замки сумочек.
— Ладно, пошли, а то опоздаем на брифинг.
Шаги затихли, дверь захлопнулась.
Я вылетела из кабинки, как ошпаренная. Подбежала к раковине, с силой дернула кран и наклонилась, чтобы умыться. Ледяная вода обожгла кожу, но не смогла смыть ни липкого чувства унижения, ни холодного страха, который заползал внутрь, вытесняя всю ту теплоту и уверенность, что копились неделями.
Я подняла голову и посмотрела на своё отражение в зеркале. На меня смотрела бледная девушка с испуганными глазами. Девушка, которая уже однажды поверила красивой сказке и жестоко обожглась.
«Всё как обычно, в общем».
Слова Лизы бились в висках, сливаясь с эхом смеха Ромы в том далёком прошлом.
Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль. Завтра Париж. Завтра мы улетаем. Всё, что было между нами — прогулки, ужины, его взгляды, его забота…
Разве это могло быть игрой? Разве так играют?
Но яд сомнения уже был впущен. И он медленно, неумолимо начинал отравлять моё самое большое чудо.