****
Славик, для друзей Славутич, достал кулаком по мерзко пищащему будильнику. Застонав, мужчина откинулся на подушку. Голова после дружеской попойки раскалывалась. В горле пустыня Сахара отвоевывала новые территории. За стакан воды и таблетку аспирина он был готов отдать все, что угодно.
И вот угораздило же его родиться тридцатого декабря. Друзья, конечно, приходили, поздравляли, праздновали. В детстве вообще кайф, когда праздник и подарки начинались на сутки раньше, чем у всех. Но чем старше становился Слава, тем меньше друзей собиралось на его торжество. И вот вчера на его тридцати трехлетие пришли трое: Леха, Макс и Степан. И только потому, что Леха в разводе, у Макса жена на сохранении в больнице, а Степана бросила девушка. Славу тоже бросила месяц тому назад, сказав, что ее уход подарок ему и на день рождение, и на Новый год. Двое суток Слава пил с радости, а на третьи бросился возвращать свою любимую Алену. Час топтал снег возле проходной, когда увидел ее под ручку с новым начальником цеха, про которого Алена ему за два месяца все уши прожужжала. Ему стало все ясно. Бить хлюпкого очкарика ему, мастеру спорта по дзюдо, как-то неспортивно. И Слава отступил и уступил ветреную Алену очкарику-инженеру. И затосковал. Перестал стричься и бриться.
- Пей,- на тумбочке появился запотевший стакан, рядом шмякнулся блистер с таблетками.
Слава разлепил левый глаз, разглядывая верного друга Степана. Бледного с воспаленными глазами, но умытого, причесанного в слегка помятой рубашке. Он и Степан - двоюродные братья-одногодки. Оба единственные дети в семье, потому дружили с детства, соревновались и стояли друг за дружку горой. Оба высокие, широкоплечие с мускулатурой атлетов. Оба занимались дзюдо. После школы их дорожки разошлись. Слава ушел в спорт, но из-за травмы вернулся в школу восточных единоборств. А его брат закончил в Питере «институт погоды», как сам его называл, и летал одно время в Антарктику в экспедиции. В перерывах между вахтами отрывался. К тридцати осел на «материке», нашел работу и пытался обзавестись семьей, но все мимо. Вот и у Славы тоже мимо.
Слава открыл рот, поблагодарить, но из горла вырвался хрип. Ледяная вода больно обожгла горло, не принося облегчения. Мелькнула мысль об ангине, которую в довершении всех бед ему посчастливилось подхватить перед самым праздником. Все будут пить и гулять, как условились за городом на даче, которую долго выбирали. И сошлись на какой-то глухомани. Жена Влада обещала пригласить симпатичных подруг. У всех праздник, а Слава с обмотанным горлом останется дома смотреть «Голубой огонек» с маразматиками и пить чай с лимоном. И где в этом раскладе справедливость?! Видно все мерзкое уходящий год приберег на конец. Сегодня последний день - стоит еще ждать вишенку на торте?
- Степ, спасибо,- промямлил Славик, сползая с постели и отправляясь в ванную? - не в службу, завари пакетик антигриппина.
- Заболел что ли?- удивился друг, заворачивая на кухню, откуда вкусно тянуло блинчиками.- Ты это, не расклеивайся. Я один с тремя девчонками отдуваться не буду. Леха со своей может явиться. Он такой. А Макс не факт что вообще будет.
- Степ, я не подведу,- пообещал Славик, шлепая босыми пятками.- Полчаса и я как огурчик.
- Поторопись. Нам в супермаркет за шампанским и так по мелочи,- донеслось из кухни.- Да, едем на твоем «Прадо». Снег валит с ночи. Вряд ли дорогу почистили. Моя тойота не пройдет, сядет на брюхо. Не будем рисковать.
- Закупили вроде уже алкоголь,- вспомнил Слава «новогоднюю смету», составленную еще в ноябре.- Или кто-то еще добавится?
- Слав, ты чем слушаешь? Снег идет. Дороги заметет. До ближайшего магазина десять кэмэ. С собой лучше взять больше. Луше пусть останется, чем не хватит,- нервничал брат.- Логично же.
- Останется… Оптимист,- хмыкнул Слава, скрываясь за дверью ванной комнаты.
В горячей воде пришел немного в себя. Обычно болезнь превращала его развалину, но не сегодня. Слава дал себе слово, что Новый год ему не испортят. И встретит он его достойно, с новой девушкой.
В махровом халате до пят, сидя на кухне, пил пахнущий лимоном целебный кипяток со снадобьем, прикидывая маршрут. Его бил озноб, хотелось напиться горячего и обратно в кровать. Но Слава мужественно преодолевал слабость. На градуснике тридцать семь и четыре. За окном каких-то двадцать. Он смотрел на кружащиеся за окном снежинки и давал себе слово, что никто, никто, кроме красивой девушки не уложит его сегодня в кровать.
- Давно пора сбрить бороду,- подергал себя за отросшую растительность Слава, упаковав свое богатырское тело в свежую голубую рубашку, кофейный пуловер и черные джинсы.- В прошлом году должны остаться бывшая Алена и борода.