– Боярский?
– Нет.
– Хм.
– А я старая?
– Нет, – пытаюсь перехватить её взгляд, но она снова смотрит куда угодно, но только не на меня.
– Дальше, москаль. Ты задаёшь вопрос, – торопит меня дед.
– Я мужчина?
– Нет, – отмахивается он.
– Ну как сказать, – вмешиваясь, озадачивает Сеня.
– Таак… Я спрашиваю, – Степаныч чешет подбородок. — О! У меня есть борода?
– Есть, – кивает внучка.
– Я этот, как его… – щёлкает пальцами, напрягая извилины. – Джигурда?
Сеня смеётся.
– Не Джигурда.
– Мимо.
Чтоб вы понимали, мы играем в «Угадай кто?» или как там это называется. Правила простые, я вник сразу.
Втайне от товарищей каждый пишет на листке слово, связанное с определённой тематикой. Перед началом партии участник приклеивает кому-нибудь на лоб бумажку с именем. Собравшиеся по очереди задают друг другу вопросы по поводу внешности, характера и других отличительных черт задуманной личности. На вопросы нужно отвечать односложно «да», «нет». Выигрывает тот, кто первым отгадает слово, записанное на бумажке.
Так уж вышло, что Оле с вопросами приходится обращаться ко мне, учитывая очерёдность, идущую по кругу.
Я… красивая? – осведомляется Миронова, поправляя стикер, приклеенный ко лбу.
– Оч красивая, – отвечаю я ей. И конечно же, речь идёт не о той знаменитости, которую она должна угадать.
Мозг опять услужливо подкидывает сохранённую на карту памяти картинку.
Оля в эту секунду наконец-то поднимает глаза и тут же резко, уже по доброй традиции, краснеет. Очевидно, понимая контекст.
– Я политик? – спрашивает, отворачиваясь.
– Нет.
Кажется, что злится на меня. Почему? Ничего криминального, по сути, не случилось. Я ж не нарочно к ней ворвался. Так вышло.
Говоря откровенно, был бы вариант повторить это снова, однозначно повторил бы. Там есть на что посмотреть. Оля без одежды выглядит очень даже волнующе.
– Олух, ты оглох? – передо мной возникает недовольное лицо старика. – Мы ждём, ау!
– Я певица? – выдаю быстро, пока он не распсиховался.
– Да.
– Есть предположения? – хихикает подружка Мироновой.
– Бейонсе?
– Хто?
– Вы её не знаете, – поясняю Степанычу.
– Нет, не Бейонсе, – Сеня улыбается, – теперь мой черёд. Я тиктокер? – уточняет она у Оли.
– Токарь? – не понимает дед.
– Нет, Сень, ты не тиктокер.
– Блин-блинский… Спрашивай, Оль.
– Я зарубежная актриса?
– Да.
– Нестарая, красивая, зарубежная, – девчонка морщит лоб, явно перебирая в уме варианты. – Анджелина Джоли?
– Да как так! – с досады хлопает по столу Есения, и посуда жалобно позвякивает. – Ты выиграла, зараза! Как догадалась, что Богдан именно Джоли написал?
Оля лишь пожимает плечами.
– А я кем был? – снимаю стикер. – Верка Сердючка? Это кто вообще?
– Тундра! Это та, которая поёт: «хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо, я это знаю!» – напевает Сенька.
– А, где-то слышал, – киваю, вспоминая что-то отдалённо похожее.
– Дед Корней, а у вас ваще самое лёгкое было. Оля Деда Мороза вам загадала.
– Тю… Тоже мне знаменитость выдалась. Москаль, хватит есть мой холодец! У тебя желудок бездонный, что ли? – ворчит он, наблюдая за моими действиями. Я как раз решил подкрепиться, раз уж за столом сидим.
– Деда, там ещё три тарелки с твоим холодцом, – успокаивает его Оля. – Всем хватит, и тебе и гостям.
– Гостям… Не напасёшься еды на гостей этих, – бормочет себе под нос.
Вот же противный местами!
– Так, теперь давайте животные и растения загадывать. Тема природа, – сообщает Есения.
Отлично. Пишу на бумажке «Мухомор».
– Не подсматривайте, – клею её на лоб Корнею.
– Дай сюды, – отбирает у меня ручку и тоже что-то калякает для меня. Как выяснится позже, там «баран» написано.
– Пхах, – подружка Мироновой прыскает от смеха.
– Погнали…
Честно сказать, сперва эта их идея сыграть не очень-то меня вдохновила. В процессе же оказалось, что это довольно… весело? Хоть и дико старомодно.
Вообще, в какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне нравятся эти посиделки. Лёгкая по нраву Сенька. Язвительные комментарии деда, Олин смех, вкусная еда, приготовленная ею. На самом деле, не так уж плохо я провёл тут время, если не брать во внимание дискомфорт, связанный с моим самочувствием.
– А хочешь, расскажу, как мы на суженого гадали? – предлагает Сенька.
– Давай.
– Ходи, мажор, хватит ля-ля языком, – раздражаясь, подгоняет Корней.
Теперь мы играем в карты, и он, между прочим, уже неоднократно был пойман на жульничестве.