…И завтрак кончился, а к следователю Абишева все не звали. Снова его начали терзать сомнения: «Ну, какого я вчера лепил из себя партизана? А теперь что? Нет, не может быть, чтобы они на меня плюнули… Морально давят. Этот Корнеев грамотный мент. Только не на того напали. До первой отсидки, может, и сломали бы… Все равно, хватит кобениться, за угон много не дадут, а за чужие грехи расплачиваться охоты нету…»
— Абишев, на выход!
Иной раз и лязг засовов кажется музыкой — так гложет неопределенность.
«Гляди-ка, будто на свободу. А может, и вправду?.. Дворик миновали. Гля, на машине повезут! Куда, интересно?.. Ну, уж не для того, чтобы извиниться за задержание… Долго едем… Стали. Все, что ли?.. Точно, стучит ключом по будке… Хорошо-то как на воле! А вот и Корнеев. Так и знал, что без него не обойдется б настроением у него что-то не то… Сидит мрачный. Но держит себя… Буду подлизываться…»
— Товарищ майор, я подумал и решил все рас сказать.
— Вы расскажете даже больше того, что решили, Абишев, — проговорил майор, жестко глядя на приведенного. — Садитесь и посмотрите, что вышло из вашего вчерашнего молчания, — он протянул Абишеву снимок.
«Господи, что это?.. Я-то тут при чем?.. Неужели это Рашид?… Не лицо, а кровавое месиво… Израненные руки в ожогах… неестественно вывернута правая сломанная нога с торчащими осколками костей… Голова пробита… А это что? — содрогнулся Абишев. — Из-под ногтей торчат иглы, едва не длиннее пальцев. Он же здоровый был, как бык!.. Он или не он?..»