На матрасах сидело создание, лишь отдаленно напоминающее женщину: длинные белые волосы копной стояли на голове и торчали во все стороны. В уголках рта у нее торчало по острому желтому клыку, глаза были золотистые с маленькими черными точками зрачков. Иссохшие груди тряпочками болтались на животе, а бедра обвивала белая повязка. Только трубка оставалась неизменной в хищных когтистых лапах.
– Матушка Чен, – спокойно ответил Макс. – Знаю, что злоупотребляю, но сама посуди – ей очень плохо, пока найду мага, способного помочь, возможно, станет поздно. А ты рядом, и для тебя унять ее боль – так легко.
Алиса подумала, что «унять боль» – это эвфемизм более очевидного «оторвать голову», и пол под ногами стал подозрительно мягким. Она пошатнулась.
Макс почувствовал, как хватка Алисы слабеет.
– Прошу тебя, – он подхватил девушку за плечи, чтобы она не упала, и снова посмотрел на демона.
– Она услышала послание смерти. Будь она одной из нас, то справилась бы на раз и два. Как человек может это услышать, Макс?
– Я не знаю. На днях ее жизнь спас один маг. Возможно, он передал ей возможность это слышать.
Про себя Макс выругался на Рэя: безответственно с его стороны так щедро делиться с обычной девчонкой.
Демон слез с тюфяков и подушек и подошел к Алисе.
– И она меня видит такой, какая я есть. Проще оторвать ей голову и съесть. Тогда точно болеть не будет, – захихикала матушка Чен. Ее клыки под верхней губой обнажились. Алиса слабо попыталась отодвинуться, но Макс крепко держал ее.
Острые желтые когти на ногах матушки Чен смешно зацокали по деревянному полу, пока она прошла к столику, уставленному чашками и мисками. Она деловито загремела глиняной и металлической посудой, разыскивая что-то на столе.
– Сначала даете глазеть на нас кому ни попадя, – ворчала матушка Чен, – а потом мы удивляемся, откуда среди людей о нас столько баек ходит.
Алиса совсем потеряла сознание. Макс подхватил ее на руки. Матушка Чен вдруг смахнула всю посуду наземь со стола.
– Клади.
Макс положил девушку на стол и настороженно следил за матушкой Чен. Кто ее знает… Вдруг и в самом деле решит, что сожрать Алису проще, чем вылечить?
В когтистых пальцах китаянки появились тонкие белые иглы.
– Хорошо ее приложило, – проворчала она, втыкая первую иглу в висок Алисы. Та сразу стала черной и осыпалась в пепел.
Матушка Чен ловко воткнула следующую. Макс опасливо покосился на пучок иголок: неужели это так надолго?
Но после пятой осыпавшейся иглы шестая почернела лишь наполовину, и девушка открыла глаза.
– Ну вот, вроде все, – довольно оскалилась матушка Чен.
Алиса слабо вскрикнула и закрыла глаза руками.
– Совсем еще ребенок, – облизнулась матушка Чен. – Мясо еще мягкое, косточки сахарные…
– Спасибо, матушка Чен, – Макс торопливо помог Алисе подняться. Еще не хватало, чтобы подопечную Рэя сожрали по его вине. – Мы, пожалуй, пойдем.
– Скатертью дорога, – напутствовала их в спины матушка Чен.
Алиса поспешила следом за Максом, оглянулась напоследок на золотого дракона: тот подмигнул ей и снова уснул. Они снова прошли сквозь занавеси, но, к удивлению Алисы, оказались не в складском помещении, а сразу на улице. Оглянувшись, Алиса увидела, как за их спинами затягивается проход и снова появляется сплошная стена дома.
– Полегче? – Алиса уловила легкое беспокойство в голосе сыщика.
– Спасибо, Макс, – улыбнулась она. – Голова совсем прошла.
– Поехали, – коротко бросил он в ответ.
Во время поездки Алиса бросала на Макса косые взгляды: какой же он все-таки? Не побоялся ее притащить к зубастому демону, да еще и смог уговорить ее вылечить. Хоть он и был резковат и себе на уме, но Алиса начала понимать его. Макс был сухим и колючим, но на самом деле он неплохой. Как и Рэй.
Глава 6
Хозяин времени встретил их хмуро:
– Что так рано? Что-то случилось?
– Рэй, какого демона ты ей дал зрение? Ты совсем рехнулся? – набросился на него с порога Макс.
Рэй спокойно посмотрел на него. Алиса с удивлением подумала, что Рэй какой-то породистый по сравнению с Максом: сдержанный, вежливый, спокойный. А еще вдруг поняла, что глаза мага всегда оставались холодными, словно их синий цвет – это льдинки чистых горных озер. Они никогда не плавились от солнца, от тепла, от нежности. В них не выражалось обычно ничего. Это было странно наблюдать: Рэй смеялся, удивлялся, хмурился, даже злился, как сейчас, но глаза его оставались всегда одинакового холодными.