— Ну, что нового? — спросил он.
— Прошу тебя даже не заговаривать со мной об этом, — попросила Ана.
Эмиль понял.
— И ещё прошу: устрой, чтобы к ней прислали врача и сиделку. Позвони, куда следует… Ну, ты сам знаешь…
— Она больна? — поинтересовался Эмиль.
— Ей почти семьдесят пять лет! — Ана с удивлением заметила, что ответила теми же словами, которые сказал старик-доктор.
— Я думаю поехать в Плоешть… к Паулю Михэйляну… Поедем вместе? — робко предложил Эмиль, чувствуя, что визит к старухе произвёл на девушку слишком сильное впечатление.
— Нет… не обижайся. Сегодня у меня выходной! — попыталась пошутить Ана. — Завтра поговорим… Хорошо?
— Хорошо.
Ана вышла из магазина. Но тут же, передумав, вернулась, купила красную розу из цветников Леордень и прикрепила её к отвороту своего пальто.
На улице по-прежнему сияло солнце.
А в ушах у Аны звучали слова доктора — может быть, ещё более старого и больного, чем его подопечная:
— Ну, как дела, Аспазия? Дождёшься меня или уйдёшь одна?
Беседа с первым следователем
Чёрный «мерседес» со скоростью ста двадцати километров в час вёз Эмиля в Брази. Шофёр уже несколько раз пытался завязать с ним разговор. Он даже рассказал ему последний анекдот про олтян — что-то вроде армянского — но всё напрасно. Даже описание «профессиональной» новинки не произвело на его собеседника никакого впечатления. Наконец, шофёр замолчал.
Эмилю было не по себе, так как пришлось поехать без Аны.
Он понимал, что в доме Пападат произошло что-то, огорчившее девушку. Пожилая женщина — конечно, больная, конечно, при смерти, конечно… И всё же — всю правду он угадать не мог, потому что не мог и представить себе атмосферы этой странной квартиры, расположенной в здании бывшей гостиницы «Флорида». А Ана, конечно, никогда об этом не заговорит…
Мощный мотор незаметно проглотил немалое расстояние.
— Вы выйдете здесь? — голос шофёра заставил Эмиля опомниться. Он увидел, что они уже подъехали к нефтеперегонному комбинату.
— Да, здесь.
— Подождать вас?
— Нет! — последовал новый ответ. — Я найду какую-нибудь попутную машину…
Шофёр пожал плечами и снова завёл мотор.
Эмиль предъявил сторожу удостоверение и проник в помещение комбината.
Вначале он решил просто погулять по лабиринту из блестящих труб, чтобы выиграть время и привести в порядок свои мысли.
В отчёте, которым заключалось досье, бывший следователь писал:
«…Факты, доказывающие преступление и, следовательно, существование убийцы, следующие:
1. Две чашечки кофе, свидетельствующие о том, что в этот поздний час у Беллы Кони был посетитель. Неизвестный не оставил следов и проявил предосторожность, стерев отпечатки своих пальцев как на чашке и стакане с водой, так и на других предметах, к которым он мог прикасаться. Конечно, уничтожая отпечатки, неизвестный не собирался наводить на мысль о самоубийстве. Доказательство — наличие чашки и стакана, из которых он пил во время разговора с Беллой. Он хотел лишь уничтожить следы, которые могли привести к нему.
2. Следы на подоконнике и во дворе дома подтверждают показания свидетеля, утверждающего, что он видел, как кто-то вышел из этого дома после часа ночи. Кому принадлежат следы, установить не удалось.
3. Лёгкое ранение на правой руке, в которой жертва держала револьвер, замеченное во время вскрытия, можно интерпретировать как результат недолгой и не слишком жестокой схватки. Но с уверенностью говорить об этом нельзя.
4. Той же причиной можно объяснить и очень чёткие отпечатки пальцев жертвы на ручке револьвера. Можно предположить, что убийца крепко держал руку жертвы, направляя дуло револьвера ей в грудь. Кстати, судебно-медицинская экспертиза установила, что угол между стволом револьвера и грудью жертвы составляет почти девяносто градусов. Такое положение действительно очень неудобно для самоубийства в таких обстоятельствах почти неосуществимого; это подтверждает предположение о том, что кто-то направлял во время выстрела руку жертвы. Обычно в случаях самоубийства угол бывает не прямым, а тупым, а траектория идёт по кривой.
5. Положение трупа также сомнительно. Можно предположить, что оно определялось последними спазмами, но более чем вероятно и то, что, поскольку смерть наступила мгновенно, жертва упала прямо в объятия нападающего, и он опустил её на пол.
— Благодаря всему этому у нас создаётся впечатление, что речь идёт не о самоубийстве, а об убийстве, хотя факты, перечисленные в пункте четвёртом, могут быть опровергнуты на том основании, что в таком случае следы схватки должны были быть более явными, так как жертва, несомненно, оказывала сильное сопротивление.