Я повернулся к своему отряду. Поймал на себе разочарованный взгляд Тура. Испуганный — Роберта. Взволнованный — Айлин. И одобрительный от Бернарда. Мрачно ухмыльнулся и нарушил, разлившееся в воздухе молчание.
— Я надеюсь, что мне никогда не придётся делать этого вновь, — голос всё ещё был холодный и отчуждённый, но слова давались уже легко. Не застревали липкими комками в глотке, не путались в голове. На смену копившемуся напряжению пришли отнюдь не муки совести. Пришло облегчение. Такое резкое и внезапное, что у меня чуть колени не задрожали от неожиданности.
— Вас никто не держит в отряде против вашей воли. Вы можете покинуть его до боя, если вам не нравятся наши порядки. Вы можете покинуть его после битвы, если сочтёте, что командиры бездарно распорядились вашими жизнями. Но любой, кто попытается сбежать с поля боя, станет для нас предателем и сам подпишет свой смертный приговор. Сегодня вы в этом наглядно убедились.
Отряд ответил угрюмым молчанием. Некоторые бойцы смотрели на меня со страхом во взгляде. Другие — с осуждением. Но на лицах большинства теперь отчётливо читались скука и безразличие. Бернард старался не набирать в отряд желторотиков. Большинство было привычно к крови. И всё, произошедшее сейчас здесь, было для них лишь небольшим спектаклем, для кого-то, возможно, расставившим все точки над «и». Но теперь спектакль был окончен. И они не понимали, почему их не отпускают по своим делам.
— Брандон, бери свою десятку и пару телег. Ваша задача — нарубить дров для погребальных костров. Парней надо достойно похоронить. В лес сильно не углубляйтесь. Рубите так, чтоб вас было видно с крепостной стены. А и да… — я бросил короткий взгляд на обезглавленный труп, — Эту падаль тоже с собой заберите. Вывалите где-нибудь там в канаву. Он не заслужил нормальные похороны.
— Так точно, — кивнул десятник и махнул рукой своим людям.
— Одрин, твоя десятка посменно стережёт Мериль. Только осторожно, она сейчас не в себе и может наделать глупостей. Как себе, так и вам. Не забудьте её покормить и помните, что она не пленница, потому бить я её запрещаю. Но не выпускайте её до моего распоряжения.
— Слушаюсь! — ответил десятник.
— Остальные свои задачи уже знают. До вечера можете быть свободны.
Бойцы начали понемногу расходиться. Двое схватили под руки обезглавленное тело и поволокли его к телегам. Один забрал голову. Пурпурная десятка с арбалетами наперевес и туго набитыми колчанами болтов направилась к одной из надвратных башен. Ребята хотели поучаствовать в местном «соревновании». Быть может, им даже удастся выиграть жбан пива. Остальные потопали либо в сторону кухни, либо обратно в казармы. Есть, бездельничать, резаться в кости или «превосходство» и ждать момента, когда Бернард вновь пинками и матюгами погонит их всех на плац.
— Ты как? — ко мне подошла Айлин и осторожно тронула меня за плечо.
— Пойдём сядем, — устало улыбнулся я, — В ногах правды нет.
Мы неторопливо дошли до старой, потёртой не одной сотней задниц завалинки возле барака и уселись на неё. Я достал из поясной сумки кусок грубой мешковины, вытащил меч и принялся протирать перепачканное в крови лезвие. Да уж, глупость, конечно, сделал, сунув его в таком виде в ножны. Теперь и их придётся очищать. Ну да и хрен с ним. Времени у нас полно, так что будет хоть чем заняться.
— Ну так…
— Нормально, — я равнодушно пожал плечами, — Знаешь, это… оказалось проще, чем казалось поначалу. Я больше сам себя накрутил.
— Не жалеешь? — в голосе девушки всё ещё звучали тревожные нотки. Похоже, она думала, что у меня внутри сейчас идёт какая-то моральная борьба. Но её не было. Осталось лишь чувство облегчения и освобождения. Этот долг упал с моих плеч.
— Нет, — я невольно хмыкнул, перевернул меч и принялся протирать другую его сторону, — Что сделано, то сделано. Голову обратно ему уже не приставишь. Проблема дисциплины тоже решилась. По крайней мере, на время. Так что и жалеть тут не о чем.
— А что будет с Мериль?
— Зависит от неё самой. Ни я, ни отряд против неё ничего не имеем, — я отложил очищенный меч в сторону и внимательно посмотрел на ножны. На кромке их металлического обруча остались следы крови. На коже внутри — вероятно, тоже. Оставлять всё как есть — не годится. Металл клинка может начать ржаветь. Блин, чем бы таким туда подлезть-то, чтоб вычистить эту пакость…