Я отложил в сторону ножны и опёрся спиной на мокрую стену барака.
— Если она захочет остаться в отряде после случившегося — то её право. Правда, я попрошу нескольких ребят за ней последить какое-то время, чтобы не натворила глупостей. И к готовке, пожалуй, пока не допущу. Если решит уйти… Что ж, выплатим ей выходное пособие, компенсацию за убитого любовничка и высадим в каком-нибудь селе поспокойнее.
— Не знаю, — в голосе Айлин появились нотки сомнения, — Как по мне, так лучше бы её отпустить на все четыре стороны. По крайней мере, я бы на её месте точно не успокоилась бы, пока не добралась до тебя. В лоб бы не полезла, конечно. Но выждала нужный момент и…
Она оборвала мысль на полуслове и молча уставилась в сторону донжона крепости. Я проследил за её взглядом.
От ворот главной башни в нашу сторону, прихрамывая, ковылял «Пенёк». Он был одет в свои, помятые и потерявшие былой блеск доспехи. Одной рукой он сжимал край своего бацинета, второй придерживал рукоятку меча. Рыцарь был зол. Это отчётливо читалось по его раскрасневшемуся от бешенства лицу. Можно было предположить, что он повздорил с генералом, вот только смотрел он прямо на меня.
Да ну ёб твою мать. Только этого клоуна мне сейчас и не хватало для полного счастья.
Глава 13
«План обреченных»
— Ты ведь не собираешься… — начала было девушка, но я, быстро сообразив к чему она клонит, тут же её перебил.
— Ни в коем разе, — я криво ухмыльнулся, — Прошлый урок был усвоен в полной мере. Если меня умудрился уделать семнадцатилетний юнец, то на этого мне даже рыпаться не стоит. Хоть он и мудак редкостный.
Айлин многозначительно хмыкнула, но всё-же заметно расслабилась. Затем повернулась ко входу в казарму и, по всей видимости, решив что мне не помешало бы подкрепление, жестом поманило четверых ребят из пурпурной десятки, околачивавшихся возле входа. Те переглянулись, хищно оскалились, положили руки на эфесы мечей и неторопливо направились к нам. Слухи по отряду расходились быстро. Все знали, что произошло вчера на перекрёстке. И у многих бойцов было желание поквитаться за погибших братьев. Пока что от этой незавидной участи «Пенька» спасали происхождение и дружба с бароном. Но сейчас, он, похоже, сам нарывался на неприятности.
Я на мгновение прикрыл глаза, на всякий случай проверяя свою связь с магией. На мгновение мир накрыла тьма, но спустя секунду сквозь неё бледно-голубым свечением проступили энергетические контуры, окружавших меня людей. С магией всё было в порядке.
«Пенёк», подошёл и остановился напротив нашей скамейки, принявшись сверлить меня колючим, злым взглядом. Я отложил меч в сторону, опёрся спиной о стену барака, скрестил на груди руки и с вызовом посмотрел на рыцаря. Честно говоря у меня было большое желание, либо кого-нибудь отпиздить, либо кого-нибудь трахнуть. Сбросить напряжение после казни. Но Пенёк объективно был мне пока-что не по зубам, а для второго сейчас было просто не время.
Случайно, краем глаза я заметил прямо за спиной рыцаря внушительную лошадиную кучу. Видать слуги забыли её убрать. Пенёк встал аккурат перед ней. Не знаю почему, но этот факт меня здорово развеселил. Я не смог сдержать глупой улыбки, чем окончательно выбесил рыцаря.
Тот молча сорвал с руки латную перчатку и швырнул её мне под ноги. Опять двадцать пять. В столице мы это уже проходили. Если он ещё и повторит вызов слово в слово… Зараза, ну мне будет просто неинтересно шутить одни и те же шутки.
Я наклонился вперёд, поднял перчатку и внимательно осмотрел её. Хорошая толстая сталь. Сегментированная защита каждого пальца. Внутренности из мягкой, но прочной кожи. Две массивные застёжки районе запястья. Отличная, между прочим, вещь. Моим парням таких очень не хватает.
Я бросил перчатку Ольрику. Тот ловко подхватил её и тут же спрятал в сумку на поясе. Я же вновь посмотрел на рыцаря. Судя по пунцовому цвету лица, он был в ярости.
— Мои парни будут тебе очень благодарны, если ты ещё и вторую нам отдашь, — хмыкнул я, — А то сам знаешь, потерянные в бою пальцы — очень неприятная штука.
— Ты… — Пенёк от негодования чуть было не подавился собственными словами. Но потом сделал над собой видимое усилие и холодным, официальным тоном продолжил, — Сир Генри. Вчера вы при своих и моих людях нанесли мне тяжкое оскорбление. Я требую удовлетворения!
Я тяжело вздохнул. Всё-таки придётся повторить старую шутку. Может её хоть как-нибудь разнообразить на этот раз.
— Извини, — я широко улыбнулся, — Но я всё-таки придерживаюсь традиционных взглядов и удовлетворять привык женщин. Да и не думаю, что из моих парней кто-то по этой части.