Слушание в этот день завершилось, следствие перенесли на завтрашнее утро, на десять часов. О призраке до сих пор не было произнесено ни слова, но я был полон мрачных предчувствий относительно того, что может принести следующий день. Я понимал, что если затронут эту тему, то всем шансам Рэднора избежать суда большого жюри будет раз и навсегда положен конец. А это, в лучшем случае, может означать еще два месяца тюремного заключения. Чем это могло бы обернуться в худшем случае, мне даже думать не хотелось.
Глава XIV
Вердикт присяжных
На завтра утром, едва оглядев зал, я с очевидной ясностью понял, какое направление примет следствие. В дальнем углу, наполовину скрытый широкой спиной Мэттисона, сидел Клэнси, детектив из Вашингтона. Я узнал его, испытав раздражение и разочарование. Стоит нам принять его версию об украденных облигациях, и – прости-прощай последняя надежда Рэднора на завоевание общественной симпатии.
Рэднор должен был занять кафедру первым. Он не заметил детектива, а у меня не было возможности сообщить о его присутствии. Коронер незамедлительно углубился в вопрос об ограблении и призраке, по обеспокоенному же взгляду Рэднора стало слишком очевидно, что на эту тему он говорить не желает.
– Мистер Гейлорд, ваш дом недавно был ограблен?
– Да.
– Опишите, пожалуйста, то, что было похищено.
– Пять облигаций… четырехпроцентных государственного займа… кошелек с деньгами… всего около двадцати долларов… два документа о передаче собственности и страховой полис.
– Вам не удалось выследить вора?
– Нет.
– Несмотря на все усилия?
– Видите ли, разумеется, мы проработали этот вопрос.
– И тем не менее не смогли придумать ни одной версии того, как были похищены облигации?
– Нет, у меня абсолютно никаких версий.
– Полагаю, вы наняли детектива?
– Да.
– Он также не имел ни одной версии?
Формулируя свой ответ, Рэднор явно замешкался.
– У него не было версии, которая бы с успехом отвечала действительности.
– Но у него была версия о местонахождении облигаций, не так ли?
– Да… однако она не имела под собой ни малейшего основания, и я предпочитаю ее не рассматривать.
Коронер сменил тему. – Мистер Гейлорд, в последнее время среди негров, работающих в ваших владениях, ходят слухи о появлении призрака, верно?
– Да.
– Можете ли вы что-либо сообщить по данному предмету?
– Негры суеверны, их легко напугать, так что стоит распустить слух о привидении, как он начинает набирать обороты. Большинство историй существовало только в их воображении.
– Так вам кажется, что у всех этих историй вовсе не было основания?
– Я предпочту не говорить об этом.
– Мистер Гейлорд, не кажется ли вам, что призрак как-то связан с ограблением?
– Нет, не кажется.
– Не думаете ли вы, что призрак как-то связан с убийством вашего отца?
– Нет! – сказал Рэднор.
– На этом все, мистер Гейлорд… Суд вызывает Джеймса Клэнси.
Услышав это имя, Рэднор вдруг поднял голову и сел вполоборота, словно собираясь что-то сказать, однако, немного подумав, занял прежнее положение и, сердито нахмурившись, наблюдал за приближением сыщика. Клэнси не удостоил Рэднора взглядом, он излагал свои показания в энергичной, язвительной манере, нагнетавшей напряженное внимание всего зала. Одним махом он поведал рассказ о своем приезде в «Четыре Пруда» и свои выводы относительно привидения и кражи, обойдя, тем не менее, стороной всяческие упоминания о письме.
– Должен ли я понимать, что вы так и не сообщили своих выводов полковнику Гейлорду? – поинтересовался коронер.
– Нет, он меня нанял, но, учитывая обстоятельства, я счел более милосердным оставить его в неведении.
– С вашей стороны это было великодушно. Полагаю, вы слегка пострадали в смысле вознаграждения?
Вопрос привел детектива в небольшое замешательство.
– Видите ли, так вышло, что не пострадал. Там был некий кузен… мистер Кросби, – он кивнул в мою сторону, – который гостил в доме и взял расходы на себя. Видимо, он решил, что у молодого человека не было намерения совершать кражу и что всем вокруг будет лучше, если я позволю им самим между собой разобраться.
– Протестую! – крикнул я. – Я совершенно четко выразил убеждение в том, что Рэднор Гейлорд ничего не знал про облигации, и я заплатил ему с целью избавиться от него, ибо не хотел, чтобы он тревожил полковника Гейлорда подобной вымышленной историей.