– Уехала.
– Надо вернуть. Сейчас небезопасно.
– Она там, где ее никто не достанет, – тяну напряженную улыбку.
Прищурившись, Илья внимательно смотрит на меня. Ох, знал бы он, скольких усилий мне стоит выдержать этот проницательный взгляд! Но я справляюсь с этой задачей. Илья, словно удовлетворившись моим ответом, отворачивается.
– Марта пока побудет здесь. Но ее квартиру и мастерскую тоже проверьте. Мало ли какие пасхалочки нам оставил этот отморозок. Что ж, дело становится все интереснее. Работайте.
Развернувшись, он кивает мне на лестницу наверх.
– Поднимайся. Занимай гостевую спальню. В окно не смотри, если хочешь крепко спать.
Кивнув, иду по лестнице наверх. Бросаю еще один взгляд на гостиную, где Илья натягивает на себя где-то раздобытую футболку и продолжает разговаривать с Русланом.
Оказавшись на втором этаже, останавливаюсь в начале коридора.
Слева две двери, одна из которых ведет в гостевую спальню, а вторая – в бильярдную, которую так любит Илья. Или любил. Я не знаю, насколько изменились его предпочтения за этот год.
Справа еще две двери. Одна ведет в пустую комнату, в которой нет ничего, кроме небольшого кожаного дивана. Чтобы убедиться в этом, заглядываю в комнату. Теперь здесь есть плазма на стене, под ней к стене прикручена тумбочка, на которой стоит игровая приставка. А перед диваном постелен мягкий ковер и стоит стеклянный кофейный столик.
Следующая комната – это спальня младшей сестры Ильи, Лизы. Она очень любит своего старшего брата, поэтому может приехать к нему на все выходные. Они оба интроверты, так что все их общение проходит в совместном молчании, игре в бильярд и в шахматы, которые они так любят. Судя по всему, и приставку Илья купил ради нее.
А в самом конце коридора расположена главная спальня. Святая святых. Место, где когда-то владелец этого дома дарил мне неземное наслаждение.
Я должна свернуть налево, открыть первую дверь и остаться в гостевой комнате. Но ноги несут меня в самый конец коридора. Торможу перед светло-серой дверью практически в тон стенам и, нажав на ручку, открываю ее.
Хочу отговорить себя входить сюда, но это просто выше моих сил.
В комнате горит только тусклый ночник слева от кровати. Стеклянная трубка, свисающая с потолка, своим желтым светом добавляет комнате уюта и создает романтичную атмосферу. Уж я-то знаю, о чем говорю.
Окидываю взглядом комод из темного дерева, на котором стоят сложенный набор деревянных шахмат, стильные часы на изогнутой ножке и лежит антикварная зажигалка, которую я подарила Илье. На прикроватном столике, как всегда, лежит книга и стоит маленькая бутылка с водой.
Сажусь на край кровати и провожу по краешку обложки книги, на пару секунд дольше задерживаясь на потрепанном уголке. Пальцы вздрагивают, как от легкого удара током. Я представляю себе, как Илья перед сном читает книгу, а потом переворачивается на живот и, обняв подушку, засыпает.
Повернув голову, смотрю на смятую наволочку и судорожно втягиваю воздух. Он пропитан ароматом Ильи. Его аурой, от которой моя кровь ускоряется, а сердце сбивается с ритма.
Закрыв глаза, ныряю лицом в его подушку и дышу этим запахом, не в силах остановиться. Как будто пытаюсь насытить легкие Ильей. Забить им дыхательные пути, чтобы еще немного продержаться и не умереть от болезненной разлуки.
– Что ты здесь делаешь? – слышу за спиной ледяной тон и, выпрямившись, встречаюсь взглядом со стоящим в дверном проеме Ильей.
Глава 12
– Я просто… прости, – выдыхаю, понимая, что придумывать отговорки бессмысленно.
Наверняка, войдя в спальню, Илья видел, что я нюхаю его подушку. И он точно понял, зачем я это делаю.
Встаю с кровати и иду на выход. Но, когда оказываюсь рядом с Ильей, он берет меня за локоть и останавливает. Смотрит непроницаемым взглядом, в котором я ничего не могу прочитать.
– Зачем ты это делаешь? – спрашивает он.
– Что именно? Захожу к тебе в спальню? Нюхаю твою подушку?
– Зачем пытаешься вернуть нас обоих в прошлое? Оставь его там.
– Не могу, – выдыхаю дрожащим голосом. Поднимаю голову выше, и наши лица оказываются на расстоянии считанных сантиметров. – Я никогда не перестану любить тебя. Никогда не перестану надеяться.
– Целый год прошел, – напоминает Илья.
– Для меня он ничего не изменил. Ничего, Илюш. Я как любила, так и продолжаю любить. И у меня никого не было за это время. Потому что никто никогда не сравнится с тобой.
Он крепко сжимает челюсти. Я понимаю, что вопрос, почему я предала, наверняка крутится у него языке. Но он его не задаст. Слишком гордый, чтобы показать, что его до сих пор не отпустили ни наши отношения, ни его чувства, ни мой поступок. Он до сих пор болезненно проживает это. Только вот передо мной Громов. Он никогда в жизни не признается в своей слабости к женщине.