Сглотнув, Татьяна поворачивает голову и смотрит на Руслана. Он бросает на девушку хмурый взгляд, от которого даже я содрогаюсь. На ее месте я бы уже, наверное, вывалила все явки и пароли, только бы от меня отстали эти ужасающие мужчины.
Татьяна снова поворачивается лицом к Илье и смотрит на него, как кролик на удава.
– Я не знаю, кто передавал информацию. Они не звонили и не приходили.
– А как ты с ними общалась? – спрашивает Илья, склонив голову набок.
– Они сначала отправили сообщение на мой телефон. Я подумала, что это какой-то бред и заблокировала пользователя. Потом нашла у себя в почтовом ящике старенький мобильный. Как только взяла его в руки, на него пришло сообщение.
– Что в нем было? И где этот телефон?
– Я вернула его тем же путем. В телефоне было… были мои фотографии. Там я в обнаженном виде, – на этих словах ее голос садится, а щеки краснеют.
– Они шантажировали тебя ими?
– Да, – кивает она. – Но, кроме шантажа, они еще предложили мне деньги. То есть, сказали типа, сделаешь все, как надо, мы удалим снимки и дадим тебе денег. А я замуж собралась. Мне подобная слава ни к чему. Мой жених из приличной семьи. Династия врачей, уважаемые люди.
– Это нюансы, – отмахивается Илья. – Что было дальше?
– Они давали инструкции. Кто, что и когда должен был сделать.
– И что именно ты делала? Четко по порядку.
– Сначала мне дали задание найти проверенного охранника, который согласится за деньги на полчаса ослепнуть.
– И ты нашла Артема Васнецова, – говорит Илья, а Татьяна кивает. – Он быстро согласился?
– У него маленькая дочка больная. Ему плевать, откуда брать деньги, только бы побольше. Так что он ни секунды не сомневался.
– Что было дальше?
– Дальше в назначенное время Артем на полчаса покинул пост. Грабители… в смысле, заказчики, сами отключили камеры или что они там сделали?
– Ты в это время была на работе?
– Нет, – качает головой Татьяна. – Это был вечер. Но я… видела того, кто приходил забрать телефон.
Кровь в моих жилах застывает и покрывается корочкой льда. Если она сейчас назовет его имя, мне конец. Потому что от него до меня рукой подать.
– Кто он?
– Я не знаю имени, – отвечает Татьяна, а я медленно тихо выдыхаю. – Но могу описать внешность.
– И? – спрашивает Илья.
– Молодой парень. На вид лет… не знаю, двадцать. Блондин. Самый обычный. Я бы и внимания не обратила. Но у него в ушах черные тоннели, а в нижней губе продета такая сережка… типа как рожки с острыми концами.
М-да, этот идиот даже не потрудился хоть чуть-чуть изменить свою внешность.
– Руслан, слышал? – спрашивает Илья, переводя взгляд на своего безопасника. – Интересная внешность. Запоминающаяся. Когда ты вернула телефон в ящик?
– В тот же вечер. Когда все закончилось, мне написали сообщение, чтобы я засунула телефон в ящик. Я сразу сделала это. А потом… мне стало любопытно, и я пошла выбрасывать мусор. И как раз в этот момент в подъезд зашел этот парень. А, когда я возвращалась назад, телефона в ящике уже не было.
Любопытно ей стало, черт побери!
Хочется не просто дать этой безмозглой подзатыльник, а схватить ее за волосы и со всей дури треснуть мордой об стол. Потому что ее слова могут стать моей погибелью.
– Ясно, – кивает Илья и смотрит на девушку своим фирменным прищуром. – Это все?
– Да. Больше ничего не знаю. Поскольку меня даже не было на работе в тот вечер, меня не заподозрили и не допрашивали.
– Как ты получила деньги?
– Они лежали в ящике вместо телефона.
– А Васнецов?
– На следующий день я отдала ему его долю.
– Понятно. Сладких снов, Татьяна, – отзывается Илья и, оторвавшись от подоконника, идет на выход. – Марта, идем.
Бросив еще один взгляд на сотрудницу банка, топаю за Ильей. А замыкает нашу процессию Руслан.
Как только мы выходим из квартиры, Илья резко разворачивается и, схватив меня за горло, пригвождает к стене. Сближает наши лица и шипит:
– Ты меня за идиота держишь?
– Илья… что ты… не понимаю, о чем ты говоришь.
– Руслан, в холодный подвал на допрос поедет не Татьяна, а Марта Геннадьевна. Кажется, моей бывшей девушке есть что нам рассказать.
Глава 15
Илья
Марта жадно хватает ртом воздух и впивается взглядом в мое лицо. Оно перекошено от злости, и она тяжело сглатывает, понимая, что отвертеться не получится.