– Ай! – вскрикивает Марта и дергается.
Кладу ладонь ей на затылок и сжимаю, придавливая голову Марты к сиденью дивана.
Следующий удар сильнее. Марта всхлипывает и вскрикивает. Еще удар, а потом еще и еще.
Мы никогда не играли в эти игры, когда были вместе. И сейчас это не игра. Это попытка выплеснуть свою ярость, чтобы не разорвать бывшую на мелкие ошметки. Понимаю, что если сейчас не избавлюсь от этих пожирающих меня эмоций, позже могу пережестить и сделать то, чего опасаюсь.
– Илья! – вскрикивает она после очередного удара. – Черт! Мне же больно!
Мне тоже больно… Адски больно из-за ее поступка. Только Марту это мало волнует. Тогда почему я должен беспокоиться о ее состоянии?
После самого сильного удара, оставляющего багровую полосу поверх других таких же, отбрасываю ремень в сторону.
Член уже колом. От того, как он рвется к Марте, кажется, будто ткань брюк уже трещит.
Быстро расстегиваю ширинку, спускаю боксеры, достаю ствол и сжимаю у основания, чтобы хоть немного стравить давление. По телу проходит волна дрожи.
Сжимаю бедра Марты своими, развожу половинки попки и проникаю до самого упора. Сжимаюсь от острых ощущений и жара, в который попадает мой член.
– Блядь, – шиплю и на несколько секунд зажмуриваюсь под протяжный стон Марты.
Хватаю ее за бедра и, не дав опомниться, начинаю жестко врезаться в нее.
Марта вскрикивает и непроизвольно пытается податься вперед, чтобы я проникал не так глубоко. Но сегодня я не буду нежным и сговорчивым. Сегодня я буду драть ее, пока не вытрахаю из нее всю дурь, а из себя – ярость. Лютую, пожирающую меня без остатка. Она выжигает здравый рассудок.
– Илья, полегче! – вскрикивает Марта, но я ее уже практически не слышу.
Мозг затуманивает похоть и жажда выплеснуть мощные эмоции, сжирающие меня изнутри. В ушах грохот крови, резонирующий с частым, сбивчивым сердцебиением.
Впиваюсь пальцами в нежные бедра и продолжаю жестко долбиться в нежное тело. Марта кричит и царапает сидушку дивана. А я одной рукой хватаю ее за волосы и еще плотнее прижимаю голову к кожаной обивке.
Мои бедра разгоняются еще сильнее, и теперь я врезаюсь так мощно, что шлепаю Марту еще и животом.
– Сука, – шиплю. – Какая же ты с-с-с…
Не договариваю, потому что мы с Мартой одновременно взрываемся. Я едва успеваю выдернуть из нее член и залить красную от ударов задницу своей спермой.
В глазах темнеет, все тело трясет, грохот в ушах становится громче, а сердце пытается пробить грудину. Мышцы каменеют и начинают подрагивать. Не выдержав напряжения, обрушиваюсь на Марту сверху и упираюсь лбом между ее лопаток. Держусь на руках, чтобы не раздавить бывшую, и пытаюсь восстановить дыхание.
Пиздец, какая она… Я уже и забыл, как кайфово трахаться с Мартой. Только вот сделал я это зря. Потому что это может помешать делу. Зато помогло мне справиться с моими эмоциями.
Поднимаюсь и, достав из кармана платок, вытираюсь сам, а потом очищаю попку Марты. Выпрямившись, поправляю одежду. Достаю из внутреннего кармана пиджака сигареты с зажигалкой и, отойдя к противоположной стене, включаю мощную вытяжку. Закурив, смотрю на то, как Марта пытается встать на ноги.
Растерзанная, горячая, потрепанная.
– А теперь я слушаю твою версию произошедшего, – выдаю и затягиваюсь.
Глава 21
Марта
Ненавижу эту сволочь!
Бездушный монстр!
Ненавижу и люблю до боли в груди, а теперь еще и внизу живота.
Только Громов умеет трахаться как в последний раз. Будто завтра никогда не настанет, а я могу через секунду выскользнуть из его рук и навсегда раствориться в пространстве.
Когда Илья занимается сексом, у меня создается впечатление, что если он сейчас не войдет в меня, то просто умрет. Не сможет сделать следующий вдох. Но я осознаю, что это ощущение ложное. Илья в принципе умеет производить то впечатление, которое нужно ему.
Как только Громов закуривает, я пытаюсь встать на ноги, но они подкашиваются. Тогда я просто поправляю подол платья и буквально перекатываюсь на диван. Как могу, приглаживаю растрепанные волосы, поправляю одежду и моргаю, пытаясь вернуть зрению четкость.
Глаза печет от потекшей туши, задницу саднит от ударов, внутри нестихающая пульсация микрооргазмов, которые до сих пор сотрясают мое тело. А еще я дико хочу спать. Настолько сильно, что мне с трудом удается удерживать веки поднятыми.
– А теперь я слушаю твою версию произошедшего, – произносит Илья и затягивается горьким дымом. Он тут же уносится вверх потоком воздуха из мощной вытяжки.