– Марта! – выкрикивает он.
– Каталку! Срочно! – это уже голос доктора.
Но я не дожидаюсь помощи. Сползаю по дверному косяку на пол. Даже не успеваю опуститься на него, как выключаюсь.
– Какого черта? – прихожу в себя от разъяренного тона Ильи. Он не повышает голос, но шипит так, будто и правда кричит. – Ты сказала, с ней все нормально. Только рука и нога повреждены.
– Илья, не мельтеши, – отзывается Вера Антоновна. – Она слаба. Ей надо лежать и восстанавливаться, а она пошла к сестре. Вот и потеряла сознание.
Моргаю, пытаясь навести резкость. Ахаю, когда перед моими глазами возникает лицо Ильи. Это происходит так резко, что я даже пугаюсь. Он шарит по моему лицу встревоженным взглядом, а потом хмурится.
– Еще раз встанешь с кровати, – рычит недовольно, – я тебя к ней привяжу.
– Мне надо было… – шепчу.
– Лежать тебе надо было! – строго произносит он. – Вера, – выпрямляется и поправляет свою тонкую куртку. Зачем он надел ее летом? – Можно ей вколоть какое-то успокоительное, чтобы уснула и проспала хотя бы часов восемь?
– Разберемся, – сухо отзывается врач. – А теперь иди, Марте надо отдыхать.
Я перевожу взгляд опять на Илью. Он крепко сжимает челюсти и долго смотрит на меня. Потом проезжается по нижней губе зубами, как будто хочет что-то сделать или сказать, но сам себя останавливает.
– Поправляйся, – произносит сухо и выходит из палаты.
А мое сердце срывается и начинает колотиться, резонируя в горле. Почему-то такое ужасное ощущение, будто Илья больше не придет ко мне.
– Так, давайте-ка руку, – говорит врач и подтягивает ближе к кровати стойку с капельницей. – Поспать и правда нужно.
Она ставит мне катетер, после чего присоединяет капельницу. Наблюдаю за тем, как бежит по трубке дорожка лекарства, и меня затапливает отчаянием. Что, если он и правда больше не придет?
Глава 33
Илья
– Три дня назад выписала обеих, – говорит Вера по телефону. – Карину отправила к психиатру. Истощения уже нет, аппетит наладили. Но мне кажется, она в депрессии.
– А Марта? – спрашиваю, нетерпеливо дергая ногой, и затягиваюсь горьким дымом.
– Она уже как дня четыре была в норме. Но осталась в больнице, пока не выписали сестру.
– Ясно, – отзываюсь. – Спасибо. С меня причитается.
– Не говори глупостей, – устало вздыхает Вера. – Это моя работа.
Прощаюсь с врачом и, положив телефон на стеклянный столик, смотрю, как между деревьями пробиваются последние лучи закатного солнца.
С того дня, как спас Марту, больше не приходил к ней в больницу.
Я наконец принял решение. Как бы сильно я ни любил эту женщину, не смогу на сто процентов ей доверять. А, значит, наша совместная жизнь будет испорчена моими подозрениями и ее чувством вины.
– Илья Матвеевич, – из кабинета раздается голос моей экономки Людмилы.
– Заходи.
– Там к вам пришли.
– Кто? – спрашиваю, а у самого мотор начинает шкалить. Необъективная часть меня ждет, что это Марта.
– Александр Денисович.
– Ясно, – выдыхаю и тру лицо. – Пусть войдет.
– Я уже вошел, – в ту же секунду слышу голос брата. – Пока тебе доложат, пока ты позволишь, мне уже придет время спать, – смеется Саня, выходя на балкон. – Здорова.
Мы с братом пожимаем друг другу руки, и он садится в кресло напротив.
– Куча окурков, сиротливая бутылка скотча, один стакан, – оценивает он обстановку на столике. – Набор разочарованного в жизни мужика, который вот-вот сопьется.
– Что за херню ты несешь? – хмыкаю.
– А что? – отзывается Саня и наливает в мой стакан виски. Поднимает его и, отсалютовав, выпивает залпом. – Так все и выглядит. Корону нашел?
– Нашел, – киваю.
– И где была?
– В подвале его дома.
– Банально.
– Да пиздец. Все его крысятники прошерстили. А он тупо замуровал ее в стену в своем доме.
– Нахрена воровать ценность, на которую ты даже сам не можешь полюбоваться?
– Жажда обладания. Сама мысль о том, что вещица была у него, грела душу.
Саша неопределенно хмыкает.
– Ну, главное, что нашли. Отдал заказчику?
– Ага. И зарекся от таких дел. Одного раза мне хватило.
– Там Князев намекнул на то, что ты будешь его представителем в переговорах с нашей корпой.
– Пусть закатает губу. Я в любых переговорах, в первую очередь, представляю корпу.
Саня усмехается. Наверняка доволен тем, что я отшил его главного конкурента на выборах, и не дам ему наебать Громовых, чтобы расширить свой бизнес.