Наношу плотный слой темно-красной помады, и мое лицо становится очень уж выразительным. Может, помаду посветлее? Да нет уж! Я хочу красную, так что пусть смотрит!
Облизываю губы, распределяю помаду, выпячиваю уточкой и, подмигнув себе, иду на выход.
Я вся вибрирую от волнения, но ни за что не дам ему прорваться наружу. Буду держать в себе столько, сколько смогу. И плевать на суперспособности Громова читать людей. Даже если прочитает, я скажу ему, что это не волнение, а злость.
Сажусь в такси и до дома Ильи мысленно репетирую свою речь.
Сначала поблагодарить за наше с Кариной спасение и ее врача.
Отказаться от напитков.
От ужина, если предложит, – тоже.
Потом сказать, чтобы не лез в мои дела. Напомнить, что мы не вместе, и он не имеет права совать свой нос в мой бизнес!
Попрощаться и уйти.
Что может быть проще? План действий есть, а, значит, проблем возникнуть не должно.
Только вот это же я и Громов. Кипучая адская смесь. Мы когда сходимся в одной комнате, это уже проблема.
Особенно для меня, учитывая, что я до сих пор мастурбирую, представляя себе Илью. То, как он движется надо мной. Как тихо рычит во время оргазма. Как кусает мои соски, оттягивает их зубами, а потом всасывает в рот, чтобы смягчить свою грубость.
Шумно втягиваю в себя воздух, когда картинки одна горячее другой сменяют друг друга. Я даже не замечаю, как мы подъезжаем к воротам дома Ильи.
Покинув такси, здороваюсь с охранником и пересекаю двор. Останавливаюсь перед входом в дом и делаю еще один глубокий вдох. Только меня это не спасает. Все тело горит огнем.
Илья тоже не помогает. Стоит мне только занести руку, чтобы постучать, как он открывает дверь. И этот… мужчина стоит на пороге в одном полотенце на бедрах, а по точеному, идеально вылепленному торсу стекают капли воды.
– Капец, – выдаю вместо приветствия и сглатываю.
Глава 35
Марта
Илья окидывает меня внимательным взглядом.
Тем самым взглядом.
Все тело вспыхивает, и я чувствую, что горят даже щеки. Мне нужно сделать что-то, чтобы он не подумал, будто это смущение или возбуждение.
Хватит! Я достаточно унижалась и не стану снова пытаться пробить эту стену, только бы показать Громову, что я к нему неравнодушна. Даже прямо говорила, что все еще люблю. Он же ясно дал понять, что его это не интересует. Так что второй раз я такой ошибки не совершу.
– Ты! – восклицаю и тычу пальцем в его сторону. – Ты ставишь мне палки в колеса! Не даешь продать мой бизнес! Какого черта?
Вот. Гнев – лучший выбор. Он и меня отвлекает от будоражащих мурашек, растекающихся по всему телу от одного вида полуголого Ильи. И ему не дает раскусить мои истинные эмоции.
– Зайдешь? – спрашивает он с кривоватой ухмылкой. И она тоже, черт побери, заводит!
Господи, наступит когда-нибудь момент, когда я перестану так реагировать на Громова? Когда смогу просто смотреть на него и не думать о том, что умеют эти руки, губы и… остальные части тела. Когда его голос не будет заставлять мои внутренности вибрировать, а каждая подаренная мне улыбка не будет вынуждать лопаться внутри пузырьки восторга.
– Нет, – отвечаю на его вопрос и, качнув головой, делаю маленький шаг назад.
Я боюсь заходить в логово этого зверя. Знаю, что поплыву, и моя броня просто рухнет.
– Тогда как же мы поговорим? – спрашивает Илья, приподняв вопросительно бровь.
– Ты знал, что я еду. Мог бы и одеться. Поприличнее, – добавляю зачем-то.
– Тебя смущает мой вид?
Илья складывает руки на груди, подчеркивая каждую безупречную, идеально прорисованную мышцу.
Ну почему я так сильно схожу с ума по этому мужчине?
Почему не могу так отчаянно хотеть кого-то другого? Нормального мужика, у которого нет проблем с доверием, и которому плевать на мой бэкграунд.
Нет, мне надо было влететь на полной скорости в этого социопата с замашками аристократа.
Чертовы Громовы!
– Марта? – напоминает о своем вопросе Илья, и мои щеки вспыхивают с новой силой.
– Я просто… Гм… Просто оставь в покое мой бизнес! – хрипло восклицаю и прочищаю горло. – Ты не имеешь права вмешиваться в мои дела!
– А тебя? – спрашивает он абсолютно спокойно и делает шаг ко мне.
Пячусь и, прищурившись, смотрю на Илью.
– Что – меня?
– Тебя тоже оставить в покое?
– Ты же оставил, – отзываюсь, напоминая о том, что я уже давно ничего не слышала от него.