– Ты хочешь сказать, что он достаточно широко распространен, и ничего не заработаешь, незаконно продавая его?
– Именно так. Более того. Если бы Матсунага торговал им в больших количествах, то быстро попал бы в наше поле зрения. Думаю, все проще. Он использовал прозак, чтобы подцепить очередную девушку. Максимум на что он был способен, это снабжать небольшое количество наивных студенток лекарством от депрессии.
– И ты предполагаешь, что Сасаки Мегуми была одной из них?
– Именно. Мегуми была склонна к депрессии и, скорее всего, стала очень легкой добычей. Матсунага регулярно поставлял прозак девушке, естественно втайне от Миёси. В какой-то момент негодяй, видимо, потребовал оплату натурой, и Сасаки попала в сильную зависимость от него. На данный момент девушка перестала посещать университет и безвылазно сидит дома.
– Отвратительная история, – Ринтаро невольно повысил голос, – не могу сказать, что сильно осуждаю Миёси за его отношение к мерзавцу.
– Вот! Так что мотив у него был. Теперь насчет возможности. Давай еще раз рассмотрим временной фактор. После ссоры, примерно в 22:20, он уходит из квартиры жертвы и бродит неподалеку, пытаясь успокоить разгоряченную кровь. Минут 30-40 он нарезает круги и, не остыв, решает вернуться на вечеринку, продолжить спор. Но, когда парень вернулся, то оказалось, что гулянка уже завершилась. Миёси позвонил в дверь, но ответа не последовало, и он решил, что хозяин завалился спать. Видимо, в этот момент он обратил внимание на незапертую дверь.
– Ну, – Ринтаро сложил руки на груди, – и что происходило дальше?
– Я могу только предполагать. Видимо, Миёси, не включая свет, подошел к спящему Матсунаге и ударил его. Это произошло примерно между 22:15 и 22:20. Думаю, что он не собирался его убивать. Но спросонья хозяин квартиры мог подумать иначе. Возможно, он даже не узнал посетителя и принял его за грабителя. И, скорее всего, ударил его в ответ. Завязалась драка, в ходе которой убийца нанес роковой удар. Это, видимо, произошло в половине двенадцатого. И в этот момент вошла Аки.
Инспектор вопросительно посмотрел на сына.
– Отец. Ты хорошо проработал временной фактор. Твоя теория дает отличный ответ, почему жертва была убита менее чем через полчаса после окончания вечеринки. Однако...
Инспектор посмотрел на сына.
– Что, однако? Что тебя смутило?
– Понимаешь… Если убийца Миёси, то проблема заключается в том, что он не мог написать сообщение: «Вы рады, что не включили свет?». Нет, отец, он его не писал.
4
– Я рассмотрел алиби всех участников вечеринки. Вообще-то, я мог понять это раньше. Что именно? Если убийца Миёси, то минусов от оставленного сообщения больше, чем плюсов. Ему абсолютно невыгодно представлять убийство, как в городских легендах.
– Объясни.
– Для начала рассмотрим плюсы от сообщения. Мы считаем, что надпись сделана специально, чтобы убийство выглядело как поступок сумасшедшего. Так? Тем не менее понятно, что долго задерживаться на этой версии полиция не будет, и станет ясно, что это ложный трюк. В конце концов, мы бы перешли к изучению личных отношений участников вечеринки с жертвой. Миёси, с его любовным треугольником, сразу же подпадет под подозрение. Отсюда напрашивается простой вывод: эта кровавая надпись ничего ему не дает.
– Логично, – согласился инспектор.
– И это, если мы рассмотрим только плюсы для Миёси от сообщения. А теперь я могу доказать, что ему вообще невыгодно было это писать. Предположим, что он убийца и именно он заколол жертву в 23:30. Благодаря тому, что Аки не включила свет, ему удалось избежать встречи с ней. Так зачем же ему это писать? Где логика? Зачем показывать и Аки, и полиции, что кто-то был в это время в комнате?
Инспектор молча смотрел на сына.
– Ты сам мне рассказывал, – продолжал Ринтаро, – что Аки вообще не знала, что наткнулась на убийцу, пока ей не рассказали об этой надписи. А это, в свою очередь, означает, что если бы не надпись, то мы бы вообще не знали, что убийца был в комнате в 22:30. Более того, если бы не было надписи, то мы бы вообще не знали, когда точно было совершенно убийство.
– Все это логично, но…
– Подожди. Дай мне закончить. Просто держи в уме то, что я сказал, и продолжим рассматривать версию с виновностью Миёси. Если, как мы считаем, он нанес роковой удар в 22:30, то последнее, что ему нужно, это сузить временной диапазон убийства. Он ушел первым, еще в половине десятого вечера, и начиная с этого момента у него нет алиби. Так же нет возможности создать алиби постфактум. Если он убийца, то ему надо обратное ― максимально расширить временной диапазон, чтобы под подозрение попали все. Чем этот отрезок времени больше, тем выгоднее для него. Даже если он убил, то после происшедшего успокоился и стал рационально мыслить. Это сообщение, если бы он его написал, работало против него. Все эти мысли привели меня к выводу, что если бы Миёси был убийцей, то никакой кровавой надписи на стене он бы не оставил.