Загадка Красавчика
Загадка Красавчика
Мир за окнами киностудии был полон майского легкомыслия. Мельтешила на ветерке, взмахивая веслами своих бесчисленных веточек-галер, молодая листва акаций, за флотилиями которой проглядывала непорочно чистая лазурь неба-океана. Внезапный нервный трезвон близкого трамвая мог бы спугнуть радужное настроение, но в двух комнатушках, где теснилась съемочная группа картины “Ребенок по расчету”, его не было и в помине. Здесь с утра царило необычное возбуждение, тревожное ожидание клубилось вместе с табачным дымом. Неслыханное дело – второй режиссер Лариса самолично позвонила в справочную аэропорта, чтобы выяснить элементарный вопрос прибытия самолета.
– Рейс вылетел по расписанию. Значит, будет у нас через час. Езжайте, пора! – напутствовала она ассистента и водителя. Встретить в аэропорту столичного артиста – дело привычное и вполне рутинное, да только не на этот раз. На озвучивание роли прилетал Красавчик – Александр Иволгин. Три месяца назад он снялся в роли доктора “скорой” и в тот приезд достиг невиданных высот. Явив свой талант прежде неведомыми киногруппе гранями, он превратил съемки музыкальной комедии в подлинную жизненную драму с элементами трагедии. Но об этом чуть позже.
- Всё будет хорошо! – заверил свою прямую начальницу ассистент по актерам Фомин. Он был выше на две головы, но авторитет миниатюрной Ларисы был для него неоспорим. Её привычная шутка, что не выше, а длиннее, звучала вполне безобидно и применялась лишь изредка, когда требовался мотивирующий импульс для заскучавших или оплошавших членов киногруппы.
Жизнерадостный усач Толик споро повел свою Хонду в аэропорт. Маршрут уже успел набить оскомину: за время работы на картине они с Фоминым проделали этот путь не один десяток раз.
Всё начиналось в промозглом и слякотном, беспросветно сером январе, а теперь, худо-бедно, дожили до веселого мажорного мая. Теплынь и яркие краски солнечного дня. Победительная зелень сочной травы и молодой листвы, нарядные белые пирамидки в кронах цветущих каштанов, по-летнему яркие и открытые наряды женщин на городских улицах – всё настраивало на оптимистичный лад.
В аэропорту начались непредвиденные затруднения – ближние подступы к зданию аэровокзала оказались перекрыты, с минуты на минуту ждали прибытия высоких гостей из соседнего государства. Толик припарковался, где смог, и Фомин пешком направился в зону прилета. Ждать пришлось недолго.
Прибывший из Москвы ТУ-154 был удачно направлен на ближайшую к выходу в город стоянку. Встречающие даже могли наблюдать, как к самолету подкатил трап, по нему первыми спустились с небес на грешную землю пилоты, затем настал черед пассажиров. Бодрые или слегка заторможенные после двухчасового перелета, молодые и не очень, в опрометчиво теплых куртках или одетые под стать погоде. Фомин вглядывался в лица – румяные и бледные, улыбчивые и хмурые. Где же наш Красавчик? Когда же появится обаяшка Александр, с его гордой осанкой, чуть надменной улыбкой признанного мачо, где снисходительно поглядывающий по сторонам герой-любовник?
Наконец Фомин увидел. И не поверил своим глазам, у него перехватило дыхание. В пеструю вереницу обычных пассажиров затесался… Инопланетянин, призрак, дневное привидение. Мертвенно бледное лицо, нет, не лицо – безжизненная маска потустороннего серо-зеленого цвета. Призрак не шел, как все, он, казалось, плыл, увлекаемый толпой. Постойте. Быть такого не может. Это – Красавчик?!
В день зеленый мая дохнул промозглый январский норд-ост. Фомина прошиб холодный пот.
- Александр! – Фомин подскочил к Иволгину и подхватил из его бессильных рук дорожную сумку. Это был не победительный красавец-мужчина, а один сплошной комок. Нет, не нервов – боли. Он едва держался на ногах. На него и смотреть было больно. Подрагивающий подбородок, землистый тон распухшего лица, целый букет гематом и ссадин, разбитые губы и полные муки щелочки тусклых глаз. Тех самых, что всегда поражали небесной синевой!
– Саша... – почти прошептал Фомин. – Что случилось?
– Да вот... вчера… вечером.
– Как же ты долетел? Тебе в больницу надо!
Иволгин замер, скривился еще сильнее. Похоже, переждал приступ нестерпимой боли, собрался с силами и выдохнул:
– Не… Я работать приехал.
Они кое-как добрались до машины. Потерявший дар речи Толик помог артисту потихоньку вползти в салон. Красавчик в изнеможении развалился на заднем сиденье и прикрыл глаза рукой. Костяшки пальцев были сбиты в кровь.
Фомин подскочил к телефону-автомату (мобильники войдут в обиход лет через пять-семь) и позвонил в группу: