Столь откровенная сцена была просто немыслима на большом экране еще несколько лет назад. Но грянувшая перестройка, приобщение к ценностям свободного мира – мир, дружба, жвачка, появление массы видеосалонов, где крутили кассеты с недоступным прежде киномусором, снабженным броскими названиями, бесчисленные “Лагеря свободной любви”, “Шесть шведок в гостях у лесорубов”, “Отвязные медсестрички” и прочие “Эмманюэли”. И наше новое кино, снимаемое на частные деньги, вырывалось из-под гнета госцензуры и морального кодекса строителя коммунизма. Оно пыталось угнаться за ставшей доступной фривольностью западного забугорья, заодно активно опровергая озвученный в телевизоре дурацкий тезис, что в СССР секса нет. И кооперативный кинопродукт про ребенка вносил в освободительный процесс свою посильную лепту.
Красавчика завели в тон-ателье. На пюпитре перед ним поместили распечанный текст и запустили первое кольцо. Александр раз, потом другой попробовал примериться, раскладывая по изображению свои реплики, а потом в знак готовности поднял руку. Звукорежиссер среагировал мгновенно: – Тишина! Пишем!
И тут офонарели все, кому довелось это видеть. Красавчик сотворил что-то немыслимое… Как едва стоявший на ногах артист смог не просто попадать в синхрон с движением губ на экране, но достоверно преобразиться в полного страсти победительного павлина? Иволгин проживал в экранном мире целую минуту, потом без сил валился в кресло, прикрывая лицо разбитыми руками. Орловский пытался остановить самоистязание, но – куда там, уговоры были напрасны. После небольшого перерыва запускали следуюший ролик.
Каким-то чудом записали пять колец. На шестом Иволгин тихо осел на пол, потеряв сознание.
Врачи лучшей городской больницы дивились – как мог пациент с такой травмой головного мозга вынести авиаперелет, и не верили, что он только что изображал пылкого любовника.
Те, кто это видел, запомнили этот день надолго, если не навсегда. Спору нет, перед ними предстал тот еще сумасброд, способный утратить инстинкт самосохранения и улететь в другую реальность. Но что было явлено тогда?
Безрассудство упрямца? Патологическая неспособность подвести человека, когда-то наделившего его громкой ролью? Попытка удержаться на краю одному ему ведомой бездны?
Кто ответит? Абонент недоступен.
Его не стало на пороге третьего тысячелетия. Морозным днем вышел из дому на предновогодние улицы и больше не вернулся.
Конец