Сидевшая возле меня Вики подняла взгляд и сказала:
– Я также не видела его с тех пор.
– Следующий. Мистер Кизи?
– Я видел его, когда он уходил с радиостанции – это было примерно без десяти девять вечера. Он окончил песню в восемь сорок пять и оставался еще минут пять, а затем ушел. Я… – Пол запнулся, – я тогда и не думал, что больше не увижу его в живых.
– Довольно печально. Довольно печально. Ну, перейдем ко второму дивану. Итак, леди?
– Мистер Флип уже рассказал обо мне, – ответила Эвадна Парнхэм. – В последний раз я видела Тони в холле – это было около семи вечера, перед тем, как я уехала в город.
– А я, – не дожидаясь своей очереди, вставила Сара Парнхэм, – я видела его около восьми часов – когда он выходил из дома, чтобы отправиться на радио. Я не смотрела на часы, но обычно он выходил около восьми, поскольку прогулка до радиостанции занимает около получаса. Мы с миссис Бейли как раз вышли на крыльцо. Он приветливо заговорил с нами (он всегда был весел и приветлив), и мы наблюдали, как он спускался с холма, пока он не свернул за небольшую кленовую рощу.
– Почему вы так внимательно следили за ним? – хитро поинтересовался мистер Голдбергер.
– Мы не следили. Это физиология, как вы это называете. Естественно, что люди наблюдают за движущимся объектом, если все остальное пространство неподвижно.
– Да, это так. Я не подумал. Верно. Да, вы правы. Моя ошибка. Мисс, вы – следующая.
– Я видела его, – начала Дот, – как уже говорили мистер Флип и миссис Парнхэм, в семь вечера – в холле, перед тем, как я отправилась с ними в город. Это был последний раз, когда я видела его.
– А я, – заявила миссис Бейли, – была на крыльце с мисс Парнхэм когда он уходил из дому в восемь часов. Думаю, было чуть больше восьми. Я уже окончила уборку на кухне. К тому же мистер Шарван торопился, как если бы боялся опоздать. Хотя, это, конечно, не имеет значения – ведь он был на радио и пел там, и мистер Кизи видел, как он уходит оттуда без десяти девять. Похоже, именно тогда его и видели живым в последний раз.
Мистер Шоттс зевнул и нацарапал что-то в своих записях, а мистер Голдбергер обратился к Полу:
– Вы заметили что-нибудь примечательное в том, как покойный вел себя этим вечером?
– Ничего.
– Он не казался обеспокоенным, подавленным?
– Ничуть. Если не считать его слов о том, что он голоден. Обычно мы ужинали вместе. Но этим вечером он выпил лишь стакан холодного чая. Он говорил, что для еды еще слишком жарко, и собирался поесть попозже.
– Поесть попозже, да? Он не сказал где?
– Нет, не сказал.
– Хм, кстати о подавленности и обеспокоенности. Отказ от ужина говорит о чем-то таком. Вы бы заметили, будь он, как говорится, в суицидальном настроении?
– Абсолютно нет. Мы были друзьями – хорошими друзьями.
Пол встал и прошел через всю комнату до аквариума у французской двери. Но голос мистера Голдбергера следовал за ним:
– Насколько вы могли заметить, его поведение сегодня было таким же, как и в остальные вечера?
– Да, – ответил Пол, не отводя глаз от темных вод аквариума.
– Итак, вот, что я знаю, – объявил мистер Голдбергер. – Я слышал, как он пел – прекрасно пел, хотя я бы выбрал другую песню. Как бы то ни было, уходя, он упомянул о свидании с девушкой. Теперь мне любопытно, что вы знаете о ней – где она живет, и любая другая информация.
– Нет, – ответил Пол, вновь выходя к нам и присаживаясь на стул. – Честно говоря, большая часть всего этого была радиомистификацией. Сам я этим особо не занимаюсь, но это задает атмосферу, которая нравится аудитории. И Тони этим вечером был в хорошем настроении. Думаю, и другие это заметили. И он и в самом деле торопился уйти с радио…
– Торопился, – прокомментировал мистер Шоттс. – И, кажется, в этот день, этот жаркий день, спешка была его вторым именем.
– Раз на то пошло, – заметила Дот Бейли, – он всегда торопился. И всегда опаздывал. Я не верю, что он хоть раз пришел на свидание вовремя…
– Дот! – одернула ее миссис Бейли.
– Но, мам, таков он был. Он всегда опаздывал на обед, на что угодно. Он никогда не выходил до тех пор, пока не оказывалось, что ему уже пора быть на месте.
– Он никогда не опаздывал на радио, – сказал Пол.
– Почему же, Пол Кизи? Он опаздывал, особенно поначалу, пока ты не набросился на него и не пригрозил, что он потеряет работу. В тот вечер я была с тобой, и ты был в бешенстве.
– Ну, возможно, это было поначалу, – признал Пол. – Но в последние несколько месяцев никто не был столь же надежен, как старина Тони.
– Вам не очень-то нравился этот Шарван, мисс? – дружелюбно спросил мистер Голдбергер. Хелен Бейли положила руку на колено дочери и, как я заметил, мягко надавила.