В то время она израсходовала много денег; а на большую часть остатка она купила Меривезер. Она потеряла связь с семьей. Она любила их, но боялась, что письма можно проследить, или что там с ними делают? Она не хотела рисковать. Ради меня! Все эти неприятности: бежать, скрываться и работать – ради меня! Я и не мечтала о том, чтобы мама так заботилась обо мне. А я даже не была добра к ней, и…
– Но вы собирались рассказать нам, – мягко прервала ее мисс Макдональд, – почему ваша мама платила мистеру Шарвану.
– Я рассказываю. В прошлом феврале, когда мама ходила в магазин, она вышла из дверей и столкнулась с ним на Кларк-стрит. Он знал моего отца – он работал на него, занимаясь рекламой или чем-то таким. Но Тони ненавидел отца и нравился маме – так она думала. Но когда мама встретила его, он был на мели. Так что он перебрался в Меривезер. Он делал вид, что собирается оплатить проживание, как только раздобудет денег, но этого так и не происходило. Я знала, что он ни за что здесь не платил. Это еще одна причина, по которой я решила, что он нравился маме... или вроде того. Он сразу же начал выпрашивать у мамы деньги в долг, а она не могла отказать, и он знал это. Мама говорила, что он был не так уж плох (хотя она обо всех думала хорошо), ведь он мог бы получить кучу денег от моего отца, просто рассказав ему о нас, но он не делал этого. Мама также говорила, что он всегда обещал вернуть все до последнего цента, как только продаст консервный завод или женится на мисс Ван Гартер, или получит деньги как-то еще. Мама говорила, что при необходимости она предупредила бы мисс Ван Гартер вместо того, чтобы дать им пожениться. Конечно, мама чувствовала благодарность за то, что он не выдал нас отцу; но на самом деле он ей совсем не нравился, и ей приходилось давать ему деньги, как только он их просил. Она говорила, что не видела конца и края, и он начал намекать на строительство отеля, а не просто пристройки, и что он мог бы управлять им. Новым отелем. Бедная мама – только представьте, как она была обеспокоена! И они никому об этом не говорила, ни единой душе.
– Вы уверены? – спросила мисс Макдональд. – Она точно не рассказывала об этом никому, кроме вас?
– Да. Мама сама мне так сказала. Но, в любом случае, после того, как он был убит, она ужасно испугалась: она подумала, что детективы умны, и если они раскопают что-либо из этого, то смогут сказать, что лишь у нее был мотив убить его, то есть, чтобы его убили. Сама она не могла этого сделать – она весь вечер была в кино; но она боялась, что они решат, будто она поручила кому-то сделать это – например, заплатив убийце.
Но еще сильнее она боялась, что если все будет описано в газетах, то мой отец сможет выйти на наш след. Или если сюда приедет кто-то из семьи Тони, то он сможет узнать ее и отправить сообщение моему отцу. Сейчас он не смог бы отобрать меня, но он смог бы отправить маму в тюрьму за мое похищение. Мама говорила, что он мог сделать что-то и похуже, хоть она и не знала, что именно. Она говорила, что не может постичь всего зла и жестокости, на которые он способен. Понимаете, о чем я думаю? Тони написал моему отцу, тот приехал сюда и убил Тони – за то, что он не сообщил ему раньше, или за то, что он заступался за маму, или еще за что-нибудь. А сегодня, поскольку он ненавидел маму и хотел разрушить мою жизнь, или, может быть, поскольку он решил, что мама может заподозрить его в убийстве Тони, он вернулся и убил маму. Она говорила, что он угрожал убить нас обеих и даже описывал, как это сделает. Когда я была еще младенцем, он подошел к моей кроватке с ножом и сказал, что отрежет мне пальцы – просто чтобы напугать маму. Ох, бедная мама!
– Ваша мама считала, что Тони Шарвана убил именно ваш отец? Вы знаете, что она думала? – спросила мисс Макдональд. Мне стало интересно, не вращаются ли ее мысли там же, где и мои – вокруг того, что Хелен Бейли без страха прилегла, чтобы вздремнуть в большой гостиной.
– Мама говорила, что она так не думает, – ответила Дот. – Но сейчас... я не знаю. Возможно, вы поймете? Это трудно объяснить: мама была такой правильной. Ой, вы же не думаете, что она могла сказать это, просто чтобы успокоить меня? Она знала, что если бы она сказала, что подозревает моего отца, то я бы ужасно перепугалась. Она могла бы подумать, что для меня стала бы кошмарной мысль о том, что мой отец – убийца, ведь он все-таки мой отец. Причины, из-за которых она не подозревала его, были не так уж хороши. Только то, что Тони не стал бы сейчас писать моему отцу, ведь за прошедшие полгода он не написал ему. И что если бы отец приехал сюда, то он сначала напал бы на нас. Ну, удар нанесен. Я все сильнее думаю о том, что мама подозревала его, но не могла вынести и мысли о том, чтобы рассказать это мне.